b000002542

вились завсегдатаями клуба. Здесь и те, кто почему-то еще не призван, крутятся подростки и Тонины старше- классники. Небольшая группа парней ходит, толкаясь. Скучаю- щие длинно и с удовольствием сквернословят, ищут по- вода для. драки. Много пьяных: в селе бойко гнали са- могон из подмороженной свеклы. Девчонки, робея, жмутся к стене, но не уходят, ждут, надеются, а "вдруг кто-нибудь пригласит... Наутро, задержав в классе только девочек, Тоня ста- ла им говорить что-то о девичьем достоинстве. Рослая, с пышными формами девица, из местных Ульяна Арнаутова, возразила: — Антонина Михайловна! А вам в молодости не хо- телось потанцевать? Прозвенел звонок. Разговор окончен. Слова Арнау- товой не забывались. Весь день, исподволь, будто зано- за, они давали о себе знать: «Вам в молодости...» А мне ведь только двадцать два! Впрочем, какая разница? Зачем мне знать, что я молода? Без Анатолия?» — Тоня смотрит себе под ноги, но дороги не видит, мысли погло- тили все внимание. «Я действительно старше, много старше своих учени- ков. Но неужели девчата и дальше будут там в клубе жаться к стене и слушать пьянѵю ругань? Запретить? Попробуй. Да и куда им деться? У юности всегда много досуга. Уроки сделают, читать нечего, да и света нет, а вечера осенние — длиной до Москвы... Наша юность бы- ла богаче. Любимые книги, кино, театр. Аська с Лелькой чуть не каждый вечер бегали на танцы, Люська — на свидания, Толька — в аэроклуб... Одной учебой юность не заполнишь». — Тоня вздохнула, прищурила глаза, со- средотачиваясь на этой мысли. «Их юность ограблена. Обижена войной. Но она — единственная, и мы, старшие, должны ее украсить чем только сможем. Может быть, литературный кружок? Пусть не придет Ульяна Арнаутова, но кто-нибудь заин- тересуется. Рассказать о Данте, об эпохе Возрождения, о Шекспире, обо всем, чего они никогда не слыхали. Иначе зачем я учила все это? А «на второе» можно ли- тературные игры — викторину, буримэ, игру в потерян- ное слово...» На следующий день Юрка Леонов вывесил в коридо-