b000002542

— Возьми меня в свой вагон, хоть в тамбур. Я с на- правлением в другой госпиталь, но он выехал еще утром. — Куда ж тебя ранили? Ты вроде здоров. — После расскажу. Из-за жены все. Ночку только и переспал, — сказал он зло. — Стрептоцид мне нужно глотать, и до места скорее, понимаешь? Так-то я здоров и оружие вот не сдал. Пригожусь в дороге. — Он схва- тился за носилки. — Давай, понесли. Солнце уже закатывалось за пятиглавый Бештау, осыпая розовой пылью далекие склоны, когда погрузка была закончена. Раненые лежали не только на багажных полках, но • и на полу. Начальником эшелона назначен врач Берман, тучный, гражданского вида пожилой человек с грустным взглядом. Фрол Петрович, уезжал отдельно, на госпи- тальной легковушке. Паровоз дал гудок, дерг-дерг — и ни с места. Восемь вагонов пришлось отпепить: «За вами еше приедем!». Лишь впоследствии Тоня узнала, что эти вагоны загна- ли в Железноводск, в тупик, и жители разобрали ране- ных по домам. Ночь простояли на станции Лермонтовская, в четырех километрах от Пятигорска. Раненые просили пить, а выйти нельзя: отправления ждали каждую минуту. В ва- гоне душно. Один, тяжелый, умер, не приходя в созна- ние. До самых Минвод остановки не было, так и ехали с покойником. В Минводах Тоня с Тимковым вынесли умершего, а сдать некому — вокзал покинут. Положили на какую-то тачку вместе с историей болезни. Тоня за- писала себе в книжечку адрес. Эшелон двинулся дальше. А в десять утра, по слухам, немцы выбросили на Машук воздушный десант. Когда проезжали Георгиевск, Тоня «НЕЛЬЗЯ услышала крик: «Проскакиваем!» — М Н Е и выглянула в окно. Нащупала на ВСПОМИНАТЬ» груди пробирку с ядом, таясь, до- стала ее и со всего маху швырнула в стену-вагона, ле- жащего под откосом. «Проскакиваем!» — мысленно по- вторила. Они действительно проскакивали по единственной, наспех подремонтированной колее, с бомбовыми ворон- ками по обе стороны. Проскакивали мимо искореженньіх