b000002542

мадный, бестолковый. Почти все продавали. Многие по- купатели приносили продукты, как при натуральном хозяйстве, и задешево приобретали одежду и вещи. Мно- го было наезжей шпаны, одесской и ростовской. Орга- низовавшись, они устраивали по нескольку паник в день. В условленный час и минуту их люди должны были дер- жать в руках и товар и деньги покупателя. Тон-я отдала дюжему продавцу все свои деньги — туфельки очень хо- рошие, и ей — как раз. Но продавец туфли отдавать не спешил, долго заворачивал их в газету. Вдруг над тол- кучкою раздался крик: «Танки! Танки!». Народ хлынул. Тоню сбили, оттеснили к ларьку, и когда все успокои- лось, поняла: осталась без туфель и без денег. В палате накурено. Еше в дверях Тоня улавила запах самогона. За столом несколько человек. Бросалась в глаза фигура высокой молодой женщины с толстой чер- ной косою, в белой рубахе и флотских брюках, ее китель висел на спинке стула. Была еще медсестра в халате и несколько моряков. На столе — бутылки, графин, гра- неные стаканы, консервные банки. Люську узнала сразу. Та лежала на кровати поверх одеяла, руки — под голо- ву, в зубах папироска. Все обернулись. — Тонька? Ого! Вот так визит! — Люська вскочи- ла. — Знакомься: мои друзья. Ты же знаешь, сдан Сева- стополь. Вот и пьем. У нашей Томиллы, — она кивнула на высокую женщину, — муж там остался. А вон ее Се- вославль. — На раскладушке из-под простынки видне- лась голова спящего младенца. — Последний уроженец города-героя. — Значит, вы и есть Жанна д’Арк? Томилла мутно поглядела на гостью и ничего не от- ветила. — За знакомство, — сказал моряк с красным лицом и налил Тоне стакан. — Спасибо, не пью. Со двора в окно просунулась чья-то рыжая голова в пилотке. Поодаль стоял, любобытствуя, полный пожилой мужчина, тоже в халате ранбольного. — Пир-р-руете, обломки Севастополя? — крикнул рыжий, клоунски иодмигивая и принюхиваясь. — Исчезни, гад, — шуганул его один из моряков. В окно полетел стакан, пущенный рукой Люськи. Го-