b000002542

Тоня не узнавала Люську. Такою она её еще нё вйде- ла. Подливает другим, острит довольно солено, а то вдруг ошарашит фразой, страшной в своей безьісходно- сти: — От войны никуда не денешься, она всюду достанет не тем концом, так этим. Гуляй... — все равно... «Люськино бесшабашье в страшные для города ми- нуты, после вызова в военкомат!.. Непонятно». Тоня не нашла в своей комнате ни одного письма от Анатолия, хотя ей сказали, что письма были. Страшная усталость, накопившаяся за время жизни под открытым небом,— все это вдруг разрядилось бурными слезами. Было не- ловко, но не могла уняться. А Люська, пошипывая струны, косилась на нее, пела. «Что такое с Люськой? Что она задумала? Почему не собирается уходить? И при всем этом у нее временами такие хорошие глаза...» К полудню забежала Новелла — проститься. В гим- настерке с новенькой портупеей, в защитной юбке, в бе- лых носочках, она казалась особенно стройной и совсем непохожей на измученных однокурсников. — Новелла, да ты богиня... Самофракийская! Теперь наша победа обеспечена, — приветствовал Витька.. — Поздравьте меня: переводчица при штабе кавз- лерийской дивизии. — Ох, Новка, как я тебе завидую!.— воскликнула Тоня. — Я сама себе завидую. Тоня поделилась своими наблюдениями насчет Люсь- ки, но, к ее удивлению, Новелла осталась спокойной. Твердила: «Тоня, уходи скорее из города. Он почти ок- ружен. Видишь, выехал не только институт, но и госпи- таль, занимавший наше здание. Ну, прощай!» Мурку с Витькой. наконец, призвали. Комсорга Ла- рисѵ обязали следовать за институтом и выдали поса- дочный талон на поезд. Захватив свои дневники и стихи Анатолия, покинула и Тоня свою комнатку, где была она такой счастливой, и вместе с другими неприкаянными студентами вышла из города, еще не зная куда. Конец второй части.