b000002542

выговаривала эти слова, а сама не знала, сможет ли црожить без Анатолия хотя бы неделю. Как на грех, после отьезда добровольцев хлынул дождь, будто оплакивал. В лагере прибавилось больных и простуженных. Становилось невмоготу. Из института никаких вестей. Казалось, о них позабыли. — Пора получать стипендию, а кассир не едет! — галдел Витька. Лариса на колхозной лошади отправи- лась в город. «Как далеко они забрались!» Директор сказал ей: «Оставайтесь на месте до осо- бого распорялсения. Стипендию привезут». Сам же, как заметила Лариса, суетился, готовился к эвакуации. На институтской машине сидела его жена. Грузили домаш- ний скарб, тазы, фикусы. Возле машины вертелся Борис Блюстицкий, подавал какие-то ящики. Что-то Лариса его не видела на работе. Эге, так он сбежал в первый день. С тяжелым чувством Лариса покидала город. Прису- щая ей дисциплинированность и исполнительность боро- лись в душе с недоверием к Васильеву. «Говорила сту- дентам, наутро вернемся в город, и они мне верили. Об- манула их и себя. Теперь должна убеждать, что скоро привезут стипендию, убеждать в том, в чем сама сомне- ваюсь. Как быть? Их жизни теперь на моей совести!» Ребята продолжали работать. Обстановка была трс- вожной. Мимо студенческой траншеи проходили бежен- цы с котомками и узлами, все ближе доносилась гуркот- ня артиллерии, а по ночам на горизонте пульсировалн маленькие зарницы: там клокотал фронт. Разжигать костры вечерами уже не решались, и теперь ночные дежурные должны были впотьмах сидеть и прислуши- ваться. Дежурили Люська с Тоней. Летняя ЖЕНСКИИ ночь была умиротворенной и ясной, РАЗГОВОР никак не верилось, что война. Тоня все эти дни мысленно шла с Анато- лием. «Слишком уж отчаянный». Вспоминалось, как, очертя голову, прыгал на Карадаге и подвернул ногу, «А на фронте такому долго ли свернуть шею? Одна лишь надежда — на его счастливую звезду. А ведь он счастливый, он всегда это говорил». И Тоня ловила себя Ра том, что начинает верить в судьбу, что ли.