b000002542

На немецком. вдруг по всему классу начиналось гу- дение одной и той же мелодии. Все с закрытыми ртами, и как ни выходит из себя учительница, гуденье не пре- кращается. На черчении, как по команде, взвивается стая бумажных голубей. На зоологии передают из парты в парту мяукающего котенка. Однажды в начале урока на головы девчонок нача- ли падать электрические лампочки. Упали все четыре. Оказывается, в перемену их вывинтили настолько, что довольно было сотрясения воздуха. Если б вы знали, с какою болью Ограничиваюсь свидетельской ролью ,— твердила Тоня про себя слова Маяковского. Но вмеши- ваться в работу учителя не смела, да и не знала, как поступить. Росла тревога, не завалить бы практику сов- сем: могут вот так же сорвать и ее уроки. Как расположить их к себе? Руководила практикой Нина Сергеевна. После стычки в деканате в отношениях между ними появилась насто- роженность. Приходилось самой искать пути. Тоня изу- чила абонементы в школьной библиотеке — что читают ее подопечные. Ну, конечно: Жюль Верн, Купер, Беляев... Пришлось самой, как в детстве, засесть за фантастику. Начала приносить подшивки журналов «Вокруг света» и «Всемирный следопыт». «Огонек» открывала на стра- нице с кроссвордом. Клюнуло! Ребята стали подходить, просить журналы, разгадывать кроссворды. Задавала вопросы, требуюшие смекалки. Неудачные ответы вышу- чивала, вызывая общий смех. Однажды устроила лите- ратурную викторину по любимым приключенческим книжкам. Заводила беседы. — Что бы ты сделал на месте головы профессора Доуэля? — А если был бы человеком-амфибией? А «Власте- лином мира»? — А если подвергнуться анабиозу и проснуться лет через двести, что бы увидели на земле? Тоня рассказывала им все, что слышала от Анатолия о Циолковском, о будущих полетах на Луну, на Марс, о звездных системах — Галактиках, водила на эк- скурсию в типографию, на аэродром, на конфетную фабрику.