b000002542

чи безумные, ночи усталые», она взяла Тоню под руку и повела в соседнюю комнату, заполненную баулами и чемоданчиками. Она доставала пахнущие нафталином скатерти, подзоры, накидки и с гордостью перечисляла: белья постельного — шесть пар, шесть пар белья натель- ного, шесть мелких и шесть глубоких тарелок, шесть чашек с блюдечками, шесть ложек столовых и шесть мельдиоровых чайных. Всего по шесть, и эта цифра звучала как заклинание. Тоня в такт кивала головой, оглядывалась на дверь, но смотр продолжался: — Подушки пуховые, шесть штук, две больших и че- тыре думки — все отдала моей девочке, сама буду спать на кулаке. Подвела к столу. — А это вот шесть салфеточек, шесть розеточек для варенья, солонка, перечница, селедочница, салатница. А Тоня в недоумении молчала: зачем всего по шесть, когда их только двое, и к чему селедочница, если Вадим сроду не ест селедки. Осталось осмотреть чемодан, где покоились расши- тые пододеяльники и ламбрекены. — Только будет ли счастлива моя Асенька? Я ее по- нимаю: Вадим красив, но не нашего крѵга. — Смотря в каком смысле, — не без иронии отве- тила Тоня. — Но причем тут круг? Лишь бы любили друг друга. Комната досталась квадратная.. По- делили пополам. Самолюбивый Ва- дим ползал по полу с портняжным сантиметром. Поставленный напро- тив двери гардероб образовал общую прихожую. Асина полсвииа выглядела теснее: обстановки больше. Не много простора и у Тони, но она глядела на эти метры полу- собственной площади как на сокровище. Ежедневно мы- ла пол, застилала койку белым покрывалом. Кисейной занавеской перегородили общий стол у общего окна. Ве- черами ее отдергивали, и Вадим с Анатолием играли в шахматы — единственное, что добровольно связывало две пары между собой. Ася была счастлива! Но для полноты этого чувства ей, казалось, не хватало зависти соседей. Должно быть,