b000002542

— Я не согласна, — засмеялась Тоня. — До Симфе- рополя будем идти по дороге. За поселком попутный водитель посадил их в кузов вместе с порожними бочками. До самого Судака, семь километров извилистой дороги, увертывались они от воинственных бочек. — Этого еще не хватало, — ворчал Анатолий, когда веселый шофер отпустил, наконец, их души на покая- ние. — Больше ни шагу на колесах. Только на своих на двоих, пешком. В Судаке наскоро пообедали в столовой рабочих сов- хоза и вышли, наконец, в путь с твердым намерением не подымать руки до самого Симферополя. — Чудной этот бондарь. Ну что бы он стал делать со своим кладом? — рассуждал Анатолий. — Продать? Не продашь, не царское время. Быстро выведут на свежую воду. Пить втихаря? Так миллион бутылок! А ну подсчи- тай, за сколько он выпьет все. — Смотря как пить. — Бондарь — мужик сёрьезный. Положим ему пять бутылок на день, а по субботам и перед праздниками — по восемь. — Тогда ему хватит, его траншеи на..: на пятьсот лет. — Что невозможно. При таком режиме сопьется в год. Вообще этот клад можно рассматривать только как полезное ископаемое. Разрабатывать его может лишь государство. Если шампанское пойдет на банкеты с ино- странными дипломатами, так это ж на пользу. А если выхлебает такой бондарь... — Ого, ты уже стал мыслить по-государственному, — подтрунила Тоня. — Твоя школа сказывается. Гордись! — Я думаю о другом, — сказала Тоня, — Как много теряет человек, если он так вот посвятит свою жизнь поискам какого-то клада, кем-то зарытого, лежащего в готовом виде. Человек запускает себя. А по-настоящему все клады зарыты в нас самих, и мы сами всю жизнь должны добывать именно эти клады. Каждый — свой. — Это ты в смысле «расти над собой» и «ревнуя к Копернику»? Воспитание, образование... — Не смейся. Да, и воспитание характера, и образо- вание. — Не знаю кто как, а я свой клад нашел. Вот он.