b000002542

раз на ту осыпь, в которую Анатолий не повернул. Даль- ше тропинка шла все лучше, были даже вырублены сту- пеньки. Прощались тепло. Благодарили, обменялись адреса- ми, обещали писать. В Новом Свете встречная женщина МИЛЛИОН согласилась их приютить и привела ШАМПАНСКОГО домой. Что муж ее работает бонда- рем на заводе шампанских вин, можно было догадаться без ее рассказа. На дворе стоя- ло и валялось несколько бочек. Одна, сорокаведерная, наполнена водою, рядом — маленькая, но массивная, с иностранным клеймом, лежит плашмя. Доска — скамей- ка с кувшином и ведрами — опиралась, как на столбики, на бочонки, а двое босых малышей катались на огром- ной клепке, перекинутой опять же через бочонок. — Здесь можете отдохнуть. — Она указала на же- лезную кровать у наружной стены домика, почти скрьі- тую разросшимся виноградом. — А я подою корову. Сам бондарь, низенький, остроглазый, давно небри- тый, с молотком в руках, стоял и сосредоточенно глядел иа пружинный матрац, лежащий у его ног. — Мышь выгоняю, — не торопясь, объяснил он. — Залезла, и ничем ее оттуда не возьмешь. Спать не дает, шерудит. Пробовал дымом выкуривать, — дым не з а х о : дит. Приходится разбивать. — А что это за дворец? — спросил Анатолий, указы- вая на белое с башенками здание. — Это наш клуб. Бывшее имение князя Голицына. Не слыхали? Князь был особый: художник винного дела. Это его подвалы были. Он не торговал, как другие. Все больше раздаривал и с друзьями дегустировал. Вот и разорился в пух, пустили имущество с молотка. Хозяйка принесла кувшин парного молока гі полбул- ки хлеба. Студенты набросились на еду. — Нету. Странно... — произнес хозяин, оторвав лист фанеры, которым был зашит матрац снизу, чтобы не сы- палась труха. — Удрала, стерва. — Чудной какой-то, — шепнула Тоня. Бондарь подсел к студентам, потрогал колючий под- бородок. — Сказывают... нет, это точно, мне.сам грек Измер- 9* 134