b000002542

уходили под нее, не разбиваясь и не задерживаясь. Сот- ня метров сплошной отвесной террасы над морем! От- сюда их снимут разве что алышнисты. Нелегко было улыбнуться и объявить Тоне, что воз- вращаться все-таки придется. Она побліеднела, потом погладила мужа по волосам. — Ничего, мой милый, кто-нибудь пройдет из тури- стов или лодка, будем кричать, — услышат. Но сколько ни ждали наши путники — нигде ни души. Начали кричать. Странное дело, там, глубоко внизу, должно быть, купались. По щели в скале, неизвестно как изгибаясь, шел звук, где-то тихо-тихо смеялись и раз- говаривали, но не слыхали призывов о помощи, воркуют себе о своем, — и в самом деле голоса с того света... — Так бездарно угрузнуть в этом чертовом колодце! — Какой колодец? Настоящая преисподняя! Девя- тый круг Дантова ада. На ночь устроились под скалою, со стороны моря — на случай камнепада. Темнело, как всегда в Крыму, быстро. Море и вершины скал еще светились, но здесь уже ночь. Высыпали звезды. По ущелыо потянул сквоз- нячок. Грешники развели костер. Выворачивать из тре- щин в скале кусты карагача все равно, что из бетона рвать прутья арматуры. — Может, костер наш заметят, — сказала Тоня. Да- вай жечь всю ночь. — Заметят! Разве что из Турции. Мы как в миске, ниоткуда нас не видать. Разве что пограничный катер пройдет. — Все равно пусть горит. ---- Давай сковородку, можешь поджарить меня, греш- ного, что в ад затащил. А ты у меня праведница: самое время тебе исповедываться. Не бойся, не перед смертыо. При теперешней технике спасут запросто. Как папа- нинцев. «Они коротали ночь в исповедях...» — так должен бы написать о нас будущий археолог, наткнувшись на два обглоданные скелета... — Толька! — Ну, ладно, не буду. Я весь — внимание. — Позвала меня как-то на елку Тамарка, мы с ней были в шестом классе. Дома я ее не узнала: расфуфы- ренная, родители зовуТ ее Ляля, сестру — Гага. Елка в