b000002542

дымались все выше, и вот уже вода хлынула через тре- щины прямо в адское пламя... Чудовищным взрывом раскололо вулкан надвое, и большая часть вместе с глав- ным кратером навсегда погрузилась в глубину моря... — А это Сердоликовая бухта. Видите, вон человеки, больные «каменной болезнью»? Собиратели сердоликов, яшм, халцедонов, но главным образом обкатанного бу- тылочного стекла. «Нипочем бы мы не добрались», — подумал Анатолий, когда ялик, словно споткнувшись, чиркнул килем цо мелкой гальке коктебельского пляжа. В Коктебеле одна старушка отвела им в своем.вино- градничке беседку с железной, на досках, кроватью, с матрацем из морской травы. Анатолий валялся. А Тоня отправлялась на базар, носила воду на коромысле и рвала по садам траву для бабкиных коз. По вечерам ходила к бабкиному знакомому рыбакѵ, и тогда варили уху, в которой перебывали и морской ерш, и бычки, скумбрия, и даже морская игла. Никогда не едали ничего вкуснее! А то еще жарили камбалу и тушили хамсу. Бабка зналась домами с какими-то Волошиными, про- давала им козье молоко. Не поэт ли Максимилиан Воло- шин, стихи которого им приносил Леонид Владимиро- вич? — Вы бы сходили, поглядели. Картинок у него сколь- ко, и все наши места, море да горы. Вдова сохраняет. Анатолий загорелся. — Доковыляю как-нибудь, опухоль спадает. Пойдем. И вот они в маленьком, под черепицей, домике, похо- жем и все-таки непохожем на все другие. Студенты слы- хали, что поэт рисовал, но то, что они увидели, их пора- зило. На пожелтевшей александрийской бумаге неж- ные акварели, небесной легкости и прозрачности. То горы, безрадостно серые коктебельские горы-холмы, в складках, похожие на шкуру носорога, в кустиках кара- гача и шиповника, то облака, будто куски рафинада, ос- вещенные солнцем, или сумеречные и тяжелые, как ва- луны; а внизу — резкая, под линейку, свепкаюшая полоса или осколок зеркала — море, вечно меняюшееся. един- ственное... Столько любви и таланта чувствовалось в этих пейзажах — брызнул кистью, мазнул криво-, вот и 110