b000002542

незнакомый один пионер, как был, в майке и галстуке, бросился в воду. Мокрый подошел к Тоне и молча, с до- стоинством, подал мяч. Этот гордый паренек не любил называться Игорьком или Игошкой. Знакомясь, отчека- нивал: «Игорь ііотемкин!» Но совсем другим он был на катке, когда Тоня отогревала свои ноги в его шапке- ушанке. Май. Рабочая маевка. Тоня идет по лесу в гурьбе фабричных ребят. Рядом подруга, толстая Фрося. Она в белых торгсиновских тапочках, по поводу которых спут- ники злословят: «Девчата, кому из вас еще нужны та- почки? Могу добыть у сменного мастера золотой зуб!» «Фрося, уж не Беркович ли тебе их купил, ему дядя дол- лары шлет из Америки!» Большая поляна, посередине — крупные ирисы. Фрося потянулась за цветами и увязла по колено. «Пропало золото», — шутили ребята. За цве- тами никто не совался, но Игорь засучил штаны и полез. Подошел бледный и торжественный, насколько позволял его тогдашний вид, протянул Тоне букет, сказал: — Это тебе! — и отправился к озеру отмываться. А через несколько дней к ним во двор упали новые торг- синовские тапочки. Ну что могла Тоня ответить на во- прошаюіций взгляд матери? Игорь никогда не говорил о чувствах и не пытался поцеловать. Шум и шелест близкого моря убаюкивал. Воспомина- ния расплывались, Прижавшись к спящему Анатолию, Тоня понимала, что никакие воспоминания не идут в сравнение с чувством, которое всколыхнул в ее душе АнатоЛш — ее половинка, ее судьба. — Вот они, голубчики! Я ж говорил, — донесся с мо- ря насмешливый голос. Тоня вздрогнула. Затормошила Анатолия. Из-за ска- лы, той самой, которую они с таким трудом обогнули, показалась лодка и направилась к ним. Двое отдыхаю- щих, в пижамах и шляпах, сидели на веслах, третий — на корме. Ялик ткнулся носом в гальку и заплясал на волне. — Ой, спасибо вам, — сказала Тоня, помогая мужу подняться. Он запрыгал на одной ноге к ялику, она по- хватала с камня одежонку — совсем сухая! — рюкзак, и — в лодку. Сразу узнала того, кто крикнул им: «Куда вас несет... судьба?»