b000002542

томашины, осадка у лодки низкая, и крупные волны складками бегут от винта, выплескиваются на оба бере- га так, что рыболовы, подняв удилища, пятятся, — суде- нышко тащит за собой половину реки. Моторист, указы- вая на парочку, прокричал что-то, и в лодке засмеялись. Анатолий помахал им рукой. Падали желтые, еще светлые листья, летели семена клена и тополя, садились на Лелькино платье. Анатолий, пока шли через нойму, тоже насобирал штанами разных колючек, баранчиков и устюков, — осеннее семя летело и цеплялось за что попало, только бы выжить, укоренить- ся и не пропасть зря. Уже стемнело, а они все стояли и стояли на самом краю обрыва. Анатолий чувствовал, что он должен гово- рить. От него ждут чего-то. «Вот сейчас бы схватить и поцеловать прямо в губы! А вдруг она как глянет, да с насмешечкой, да скажет: «Ты что, в уме? Тоже мне дон Карлос нашелся. Всему нашему курсу расскажу.», Не-е-т. Так Витька от Новеллы даже по физиономии схватил. М-м... Самолюбие проклятое». Но дальше молчать и переминаться — тоже мучитель- но стыдно. «Наверное, думает про меня: тряпка ты, па- рень». Он тронул девушку за локоть — и замер. Молча- ние затягивалось. — Толя, ты знаешь... мне кажется, я люблю т е ^ я ,— глухо, не глядя на него, произнесла, наконец, Леля. Слова ошеломили Анатолия. «Дождался... Надо что- то делать». Он наклонился и неловко чмокнул Лелю в похолодевшую щеку. Обоим стало не по себе. ...Летели семена клена и тополя. Стояла осень, а ве- чер смутный, как их чувства, уже засветил свои лукавые звезды. Но у этих двоих, должно быть, никогда не любив- ших, была весна, и утро только еще занималось. — Пошли домой? — виновато спросил Анатолий и заглянул ей в лицо. — Домой... Пераая осень для студента вмещает ХОДЯЧАЯ иной раз больше событий и впечат- ЭНЦИКЛОПЕДИЯ лений, чем целые годы учебы. Первая осень! Вчерашние школь- ники — они в эти месяцы куда больше студенты, чем да- &е выпускники-государственники. Вчерашние школьни-