b000002542

ной в стол для пинг-понга, где приютилась самая, может быть, звездная ночь самого простодушного на свете сва- дебного путешествия. Солнце било прямо в глаза, и не БЕССОВЕСТНО одно только солнце, а все расплав- СЧАСТЛИВАЯ ленное солнцем море — ослепитель- но, нестерпимо. Анатолий вскочил, прошелся иа руках и вместо за- рядки выполнил несколько людоедских прыжков. — Да отсюда и рыбы наловить можно! В этих ме- стах еще древние эллины добывали красную рыбу. Он спустился к воде и через минуту вернулся, неся в носовом платке несколько мелких крабов. — Впрочем, где тебе, северо-восточной, знать о на- шей крымской рыбалке. — Он наживил крабика и забро- сил удочку. — Ну-ну, поглядим, как южане рыбачат. Первою попалась на крючок зеленушка. Но рыбак обрадовался. — Теперь у меня настоящий живец. Иди собирай хворост, уха будет. На живца поймаю морского кота или морского петуха... — Не море, а колхозный двор! — ...или морскую корову, или морскую лисицу, или... — Морского черта? — Не дай бог! Это такая гадина, если уколет — ме- сяц в больнице проваляешься. А морской кот, он вроде камбалы, только на хвосте шип. Тоня собирала щепки и хворостинки и вскоре услы- шала торжественную декламацию: «В нетронутости пер- вобытной, где трель не испугана птичья, где в рыбах морской водоем, весь мир так легко позабыть нам...» — Рифмы ловишь? — Нет, рыбу! Клюет... Ой! Оба с вытянутыми лицами рассматривали конец лес- ки. Крючок исчез. — Отловились, Тонечка. А коробку с запасными я утопил. Вместо ухи готовили яичницу. Проглатывая теплый желток, Анатолий поднимал брови, изображая блажен- ство. Тоня, несмотря на уговоры, к желткам не притро- нулась: куда больше удовольствия глядеть, как ест муж!