b000002542

Юсы долго возмуЩалйсь. Ударить тщедушного, безобидного Мурку! Почему Вадим не тронул Сережу? Он первый сказал «мещанка». Небось, не осмелил- ся. — У меня у самого руки чесались, да образование не позволило, — сказал Сергей. Опять загалдели все разом. Тоня возмущалась хам- ством Вадима. Ушам не.поверила, когда Анатолий вдруг взял его под защиту и назвал Аську другом. Боясь рас- плакаться, опрометью бросилась из комнаты. Лариса объявила'; что вопрос о Вадиме надо поста- вить на ближайшем комсомольском собрании. Только когда оно теперь будет, ближайшее? Экза- мены.., Со дня «дискуссии» Тоня избегала РЕШИТЕЛЬНАЯ Анатолия. К экзаменам готовилась МЕРА с юсами, а ночью корила себя, пла- кала в подушку, не умея поладить с несговорчивым сердцем. Анатолий как будто уже не искал «нечаянной встре- чи»: значит, не найти им, как помириться. «Вижу, чужой ты, вижу, не любишь, вижу, что мы далеки», — писала Тоня в дневнике. «Будет и горько, и невыносимо вырвать из сердца любовь». Кто знает, сколько еще просоленных слезами строк было ей суждено, если бы в день, когда был сдан послед- ний экзамен, Анатолий не преградил ей путь довольно странной речью: — Я мог бы, глядя на тебя, дуться еще, но, понима- ешь, нет времени. Необходимо, чтобы ты сопроводила меня в одно место, где без тебя со мною просто не хотят разговаривать. Это недалеко! Каких-нибудь двести ша-. гов. И всего на полчаса. Прямо сейчас. А? Тоня расспрашивать не стала. Почувствовала, что готова пойти за ним куда угодно, только бы позвал. Пришли к зданию облиспОлкома. Анатолий провел ее узкой боковой довольно темной лестницей в большую неуютную комнату, где сидели две плачущие женщины. Третья была с ребенком на руках. «Какие-то неприятности», — подумала Тоня. Потом попали в следующую комнату, подошли к тя- желому темному столу, на котором лежали толстые ка- \