Чьей голове колыхаться на жерди? В море чье тело столкнут с высоты? Брат Ифигении —ты или ты? Враз, не сморгнув, отвечают друзья: — Царь, я — Пилад. — Нет, Пилад —это я. Сборище замерло. Тихо окрест. «Есть два Пилада... Который —Орест?» Эхо разносит в сердца и края: «Царь, я —Пилад. Нет, Пилад — это я». Царь не шелохнется, тавры в смятении, оцепенело молчит Ифигения, эту секунду — волной к берегам — миф понесет по морям, по векам... Прыгнул Орест, подлетел к алтарю, Деву-богиню схватил, и сестру за руку тащит. Отважный Пилад палицу поднял —лишь охнул Фоант... Вниз, где кораблик в расселине кроется, кубарем катится дерзкая троица, хватит поить кровожадного идола! Дружба спасла их, и верность не выдала. Пряжу три Мойры прядут неуклонно. Здесь, у подножья Криу-Метопона вырос, возвысился вскорости он, храм неожиданный —О р е с т и о н , капище Дружбы. И тавры отныне бросят своей поклоняться святыне, дружба останется богом тех мест, дружба, чье имя —Пилад и Орест.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4