b000002519

— Но тоже... в три перста перед иконой. — Не фармазоны, значит. — Значит. Но... Ты помнишь, Плес? Нечасто, но подолгу Он слушал твой соборный перезвон, о всенощной гудящий по-над Волгой: «Как мно-го ду-у-ум на-во-дит он...» Ты помнишь? Лишь угадывая смутно телесный образ, он сомненья нес — к тебе: — Скажи, была ли та минута?! И пропадал — до перезревших звезд ...с ружьишком за плечом и: — Рядом, Веста! — в багрец и золото роняющих лесах, чтоб вновь на том, на том же вышнем месте, где был вчера, — писать, писать, писать... О ртутное бесхвостое мгновенье! Останови скользнувший с ветки лист: дай уловить хотя бы абрис верный, хотя бы то, что рядом — не вдали. Успеть бы... нет... нет прежнего восторга в лучах: бледны... еще бы полчаса! А день и ночь уже сошлись настолько, что все вокруг — как будто на весах. (В глазах рябит. И боль когтит затылок.) — Все прахом, Веста: не поднять руки. Еще бы чуть... полчуть... позолотило... Но как порой ты своевольна, кисть! Сама, без понуканий, без указки, взлетела вдруг — рука спешит вослед. И воедино зазвучали краски: 92