b000002519

И вновь: «Урангх!» Якобы на Витовта. А сам и ходко и гонко — на Русь, на Москву. — Дань! Наутро — ниц под копытами нивы. И зарева — окрестных деревень. Наутро Жля, жалкуя, — но дорогам. Парит, палит июль. Пылит арба. А за арбой... — была ты недотрога! А за скрипящей — волоком — раба... И вновь скликает поле Куликово: — Помужествуй! Кто сызмала не трус! — в мечи и гнев перековав оковы, вновь на незваных ополчилась Русь... Коль незван гость — нет радости застолью. Но есть обычай искони у нас, есть — искории: желанных — хлебом-солью да доброй чаркой: — ...пей не допьяна! И нерушимы древние заветы — так было! есть! и будет впереди! •— и старика и странника приветим, и сироту согреем на груди... Но если в ставень бьёт крылом Обида, а в двери — валом: —..! Подавай добром! —- таких «гостей» — как водится: обильно! таких — досыта! досмерти! Дубьем! И крестит мать единственного сына: — Восстань и стой! Как прадед твой, когда Евпатием ведомая дружина в последний раз — 85