b000002519

* * * Когда же задует, завоет низовый веточный ветер — не озорные выплески разыгравшихся волн, на смех русалки-нагини похожие, но крутолобые грохочущие валы рвут и швыряют из придонной тьмы тяжелые, как воспоминание о смерти единокровного человека, слова-обломки заиленных преданий о терновом часе Чувиля, о печали и славе земли Русской... Шестиногая, двуголовая, хвостатая — прискакала к стенам Чувиля сторожевая весть. Из Книги Сафьяновой: «Явившася языци, ихже никто же добре ясно нс весть, кто суть и отколе изидоша, и что язык их, и которого племени суть, и что вера их... мы же их не вемы, кто суть, но здесь вписахом о них памяти ради русских князей беды». И рухнул буланый. И пал буланый. Парной. За­ паленный. Загнанный, А был — булатный. А немочь - точно ржа: и булат точит, точит, то­ чит... И донельзя истончены подковы звончатые... О ковы. О версты. О промозглые. О промёрзшие, А удила стальные — перекушены. А грудь исклёвана слепнями метельными. И упала весть — наметная, спешная... — Аще не поможете нам... И оземь грянулась, как на скаку стреноженная... Аще не поможете нам, мы ныне исечене бы* хом... ...как птенец-голыш, и гнезда выпавший. — Аще не поможете нам, мы ныне исечене бы- хом, а вы наутрее исечене будете! Сколько их еще не подымется?! 72