b000002516

ловѣчесгсою головою и ир. Точно также можно угадывать въ изображаеиыхъ условно растеніяхъ (ихъ декоративная роль до- стнгается, кромѣ того, явнымъ ихъ приближеніегь къ символи- ческому древу жизнн) лилію, виноградную лозу и смоковницу. Но, конечно, главный видъ растеній представляютъ здѣсь чуд- ныя райскія древа, съ поющими на нихъ нтицами сладкоглас- ными; словомъ, здѣсь но сказочному обычаю, въ нростыхъ вещахъ, въ скромной внѣшности воображеніе требуетъ видѣть чудное и волшебное: древо златое съ неистощимою листвою, чашу вѣчно наполненную и пыощихъ изъ нея голубей (сл. «Бесѣду трехъ Святителей»). Это достигается, какъ мы уже говорили, простылъ совмѣщеніемъ естественнаго и обыденнаго съ фантастическимъ, небывалымъ: иныя растенія подымаются здѣсь изъ пасти личтны или головы. Такъ, царица, сидящая здѣсь на тѣлѣ льва о двухъ туловиіцахъ, происходитъ собственно отъ непопятаго рѣзчиками византійекаго кресла съ двумя львиными головками, но пріобрѣ- таетъ значеніе апокалипсической фигуры. Мы встрѣчаемъ здѣсь обычныхъ борцовъ атлетовъ — изъ восточнаго отнаментальнаго цикла («Бесѣда» объясняетъ подобную грунпу борьбою дня и почи); охотника, поіімавшаго звѣря въ западню; но также находимъ четырехъ всадниковъ въ нимбахъ на коняхъ, замѣнившихъ здѣсь льва, барса, недвѣдя и пр., ви- дѣнныхъ въ ночномъ видѣніи пророкомъ Даніиломъ (гл. 7) и изображаемыхъ, начиная съ Топографіи Космы Индикоплова, въ видѣ четырехъ царей, ѣдуіцихъ на барсѣ, львѣ и медвѣдѣ или животныхъ съ рогами. Таково общее нонятіе о всемъ декоративноиъ цѣломъ, представляемомъ прилѣпами Дмитріевскаго собора. Прежде всего, такое цѣлое существуетъ, и было бы заблужденіемъ толковать, что здѣсь архитекторъ позволилъ себѣ простое мехаиическое со- единеніе всякихъ, совершенно разнорѣчивыхъ изображеній, не заботясь о смыслѣ цѣлаго, въ видѣ исключенія. Въ самомъ дѣ- лѣ, подобнаго рода наборъ сюжетовъ: орнаментальныхъ (напри- ыѣръ, сплетшіеся лі-вы, итицы), символическихъ (древо жизни),