b000002482

ногах у него были легкие хромовые сапоги с короткими голенищами, на запястье болталась запыленная ремен­ ная плеть. Я предложил ему чаю. От угощенья он не отказался. — Вы кто — лесник? — спросил я. — Нет, я пастух здешнего колхоза, — с достоинством ответил он и назвал себя:-—Василий Филиппович Бере­ зин, может, слыхали? Конечно, я слышал эту фамилию. Бывший боец Пер ­ вой Конной, прославленный в боях и в труде — старый буденновец хорошо знаком в наших местах. Колхоз, где он работал, был одним из лучших в районе. Я отрекомендовался ему, назвал полностью свой вы­ сокий чин: ее величества Природы слуга, моей супруги постоянный неприятель, по рыбной ловле профессор, а попросту сказать — чудак-рыбак, перед всей деревней конченный человек. Пастух рассмеялся. — Нечего сказать, чин у вас подходящий, подстать моему и даже хлеще. Ну, значит, с этой минуты мы с в а ­ ми — друзья. Только вовсе вы не конченный человек и напрасно так рекомендуетесь. Вы, я вижу, человек весе­ лый и, значит, нужный. Как ни хорошо одному в лесу, а все же соскучишься по человеку, и очень тянет поговорить с кем-нибудь, поба­ лагурить, а коли придется — то и шуточку отпустить. П а ­ стух, как и рыбак, тоже больше всего находится один и по людям скучает. Поэтому мы с Василием Филиппови­ чем быстро поняли друг друга. — Унывать у русских людей не принято. Пока жив — ходи бодрее, гляди веселее, — сказал я. Он пошутил: — Как же вы, Матвей Семенович, людской молвы не боитесь? Ведь, говорят, кто рыбу удит, у того в доме век ничего не будет. — Мне терять нечего, — в тон ему ответил я. — У ме­ ня особых богатств никогда не бывало, да они мне и не нужны. Я хожу без копейки в кармане, как настоящий рыболов. А в отличие от других, я и сейчас имею три до­ машних сокровища. Самое большое из них—моя стару­ ха. Кроме того, у меня еще есть топор да удочка. С меня довольно! Василий Филиппович добродушно улыбнулся. Я до-