b000002480

стиля МйнйатЮры. Н о я говорю вам: обоим ѢШ надо учИТьСй рисовать. Рисовать не по-иконному, это вы превосходно можете, а по-новому. Учитесь у природы. Рисуйте натюрморты. Сами рисуйте и учеников заставляйте. Это — непременное условие. Так они пили чай, говорили о путях развития современной миниатюры, об овладении методом социалистического реализма и о других простых и мудреных делах. Котягин ходил по комнате большой, задумчивый. — Папа, к тебе ученики пришли,— сказала дочь Клыкова, открывая дверь из кухни. К двери подошли четверо подростков с папками и шкатул­ ками в руках. — Да, да, им время,— посмотрев на часы, заторопился Клыков. — Может быть, на сегодня отложишь?— предложил Котя­ гин и, подумав, обернулся к ребятам:— Вы, пожалуй, зайдите после. Видите — гость у Николая Прокофьевича. Ученики Клыкова послушно повернулись к выходу, но про­ фессор остановил их. — Что вы, Александр Федорыч! Пусть послушают наши наследники,— это для них ценный урок. — Верно, верно,— поддержал хозяин.— Не только краски растирать пусть учатся. Послушать надо, о чем мы толкуем. Это наука нужная. Садитесь, ребятки, где можно. И хозяин усадил их кого на лавку, кого на стул, а одного на заветный сундучок, с которым многие годы в Москве ски­ тался по иконным мастерским. — Давайте посмотрим, Александр Федорыч, для начала, как ученики рисуют. Профессор взял у заробевшего паренька папку с рисунками и завернутую в платок шкатулку. — Д а ты не робей!—подбодрил он его. Мы для твоей же пользы стараемся. Как твоя фамилия? — Тюлин,— еле внятно ответил паренек. — Вот что, Тюлин, ты гордиться должен, что тебя такой художник учит. Клыков! Ты понимаешь? — Понимаю. — Напрасно это вы, Анатолий Васильевич запротесто­ вал Клыков.— Покажите-ка нам лучше шкатулки, ребята. Он взял у учеников шкатулки и положил их рядом на стол. — «Садко»,— прочитал Котягин надпись на первой шка­ тулке.— Копия с Клыкова. Хорошо. Здесь Садко изображен в тереме морского царя. Много перед ним заморских красавиц, да все они ему не по нраву. Он смотрит вот на эту, что стоит поодаль. Она всех милей и красивей, она наша русская, к ней