b000002480

— Какую же Ошибку, Иван Степанович? — спрашивали художники.— Мы не видим ошибки. Отличная роспись. Иконописцев раньше никогда не учили теоретически разби­ раться в исполненной ими работе. Если ученик сделал икону неправильно или плохо, мастер попросту давал ему затрещину. Способному ученику, точно сумевшему скопировать «спаса» или «троицу», мастер говорил: «молодец, Ванька!». В этом заключалась вся учеба. Никаких объяснений мастера ученикам не давали, да и не могли дать, так как они были неграмотными людьми, технику рисунка совсем не знали. Суслов учи­ тывал все это и понимал, что сейчас ему будет трудно втолковать давно сформиро­ вавшимся мастерам некото­ рые, казалось бы, самые про­ стые, но необходимые истины. А ошибка Котягина со­ стояла в том, что он выпол­ нил свою работу на большой пластине. Это была почти обыкновенная станковая жи­ вопись, простая картина, несколько уменьшенных раз­ меров. Масштабы изобра­ жаемого заставляли худож­ ника приспосабливаться, ло­ мать обычный для миниатю- И. С. Суслов. ры стиль, давать укрупнен­ ные фигуры людей, деревья, традиционные горки. То, что было привлекательным в миниа­ тюре, здесь, искаженное увеличением, принимало безобразные формы. — Поймите меня,— говорил Суслов,— от этби пластины — один шаг до станковой живописи. А это не наш путь! Худож- ников-станковистов в стране тысячи и рисуют они превосходно, нам с ними в соревнование вступать нечего. Мы никогда не сумеем сделать того, что делают они, а нашу работу — стильную миниатюру — онй и пробовать не будут. Тут у них ничего не выйдет. Делать её—прямая наша задача. Мы должны работать для народа, удовлетворять его запросы, развивать художественные вкусы миллионов людей. Пусть наши изящные 3. С| Ларин 33