b000002478

места. Там, где были срывы, рыба успокоилась, и опять начинается такой клев, что жаль уходить. Но вот упал в воду тронутый ногой ком земли. Приходится поднимать­ ся, снимать удочки и идти к другому омуту. Сумка с ры­ бой изрядно оттягивает плечо. Идешь не спеша. Если ду­ маешь остаться на ночь я* ставишь жерлицы. Я не думал возвращаться, поэтому жерлиц не ставил. Теперь пора подумать об отдыхе. Я медленно вышел на поляну. Было уже за полдень. Солнце стояло в зените и палило немилосердно. Я решил сделать привал, отдох­ нуть под тенистым дубом. А потом занялся рыбой. И вско­ ре в моем котелке бурлила наваристая уха. Пойманную рыбу нельзя оставлять в сумке до вечера. Она испортится. Лучше всего ее разложить на солнцепеке и засушить. Утренний лов был довольно удачным. Рыб я поймал около сорока штук. Разложив их на траве, я умылся и приступил к обеду. В жизни ничего не едал вку­ снее рыбацкой ухи, слегка пахнущей дымком. Мой спутник от меня не отставал. Едва я зажег кос­ тер, как он, выбрав удобное место под дымом, лег и спо­ койно пережевывал жвачку. Шерсть его, вымытая дож­ дем и росой, лоснилась и сверкала на солнце, бока спокой­ но поднимались и опускались в такт дыханию. «Ну и то­ варищ мне нашелся! ■—думал я. —Расскажи кому-нибудь, что бык ходил со мной рыбу ловить, —засмеют, не пове­ рят. Но почему же он не идет к своему стаду?» Наевшись, я не забыл и про скитальца-быка. Отломив изрядную краюшку хлеба, сдобрил ее солью и уже без страха и опасения подошел к быку. Он взял в рот вкус­ ную соленую краюшку, мотнул головой и начал есть, по­ фыркивая и не обращая па меня внимания. Вот теперь-то я рассмотрел широкогрудого быка во всем его великолепии. Это было огромное животное, се­ рое, с темными подпалинами на хребте и загривке, мус­ кулы так и играли под гладкой кожей. Левое ухо было до половины рассечено. По всей вероятности, бык обла­ дал необычайной силой. Точеные рога его выдавались впе­ ред. Это, наверное, давало ему преимущество в поединке. «Откуда ты взялся, красавец? —мысленно задавал я во­ прос. —Видно, ты такой же, как я, любитель речной воды, лесной прохлады, тишины и покоя». После сытного обеда я прилег в тени, на своей палатке, и уснул крепким, но чутким сном. 35