b000002463

венно ленивых, от страдающих чересчур завышенной самооценкой и заня­ тых своими собственными планами, от неучей (дипломы иногда, увы, не подтверждаются знаниями). Тяжело? Очень. И в юридическом, и в психо­ логическом, и в моральном плане. Например, мать-одиночка - работает плохо, образовательный уровень - посредственный и к тому же - закончен­ ная лентяйка... С такими данными дело не пойдет. Один знакомый реставратор сказал мне о своем директоре: «Хоро­ ший мужик. Сам живет и другим не мешает». Да, обо мне такого не ска­ жут. Что ж - дороги, которые мы выбираем... А может быть - дороги, которые нас выбирают? Представьте во главе нашего музея, при крутых поворотах его судьбы, «хорошего мужика» или даму, «приятную во всех отношениях», которые бы «никому не мешали»... И то, что дорога эта - дорога бескомпромиссной, последовательной борьбы за отстаивание интересов своего музея, постоянного движения впе­ ред, несомненно несет много огорчений, вызывает часто недовольство на­ чальства, а иногда самих сотрудников (бывает!) - это неизбежно. «Не дорожи любовию народной, ты - сам свой высший суд». Это ска­ зал гений. Поэт. Наверное, - в тяжелую минуту. А я очень болезненно всегда переживала, когда знала о возникшей у кого- то неприязни по отношению ко мне, а то и злобы, а то и ненависти. Каждому ие объяснить, что это так же нелепо, как испытать злость к стоматологу, сидя в кресле на приеме и испытывая боль. Многие это понимают позже. Помню, как в тяжелые для музея времена, когда надо было сде­ лать довольно серьезные уступки церкви, чтобы спасти главное - то есть разобрать прекрасные музеи и удобные фондохранилища в отдельных храмах, чтобы отстоять Спасский монастырь и кремль - в Суздале, а за передачу ряда действительно хороших памятников потребовать достой­ ную компенсацию - Палаты во Владимире (обо всем этом я уже расска­ зывала выше), то ведь большинство сотрудников было против, настаи­ вало: держаться и не уступать. Помню, как горько заплакала Юля Жаркова - зав. экспозицией «Православие и русская культура», когда я вынуждена была жестко объявить ей О с во ем решении - «закрывать!»; как после решения о передаче Дома ксендза общине католиков (разоб­ рали «Музей одной картины») Маргарита Ивановна Чурсинова в гневе говорила мне: «Посмотрите в глаза ребятам, которых вы лишаете этого музея!» - и в знак протеста подала заявление об уходе (через несколько лет, по моей просьбе, она вернется, моя дорогая и любимая Маргарита); как при вынужденном сокращении должности заведующего отделом об­ щественных музеев (их начали закрывать иа всех заводах, поскольку везде шло глобальное сокращение) Алмасарида Алимовна Генеткина кричала мне: «Как это можно?!» Да мало ли тяжелых моментов прихо­ дит на память, когда па директоре лежала личная ответственность - принять правильное решение, иногда вопреки мнению «большинства»?