b000002463

«народа», который клеймил и академика Сахарова, не зная, кто он, и Солже­ ницына, тут же упоминая, что «я его не читал, но...». Я тогда сидела вечером в кабинете, если честно сказать, горько плака­ ла, писала заявление в суд на «Суздальскую новь» и на клеветницу, и вдруг - звонок из Москвы. Член редколлегии «Огонька» Владимир Владимиро­ вич Глотов, готовя для очередного номера статью об Андрее Рублеве, в записной книжке 1964 года, когда он был на съемках фильма Тарковского, увидел имя: «Алиса - директор музея». И решил позвонить: а вдруг она еще работает, хотя столько лет прошло... Удивился, что все еще работаю, спросил, как живу. Ну, что можно было ответить?.. Сказала, что сделано многое: лауреат, ордена, звания; но половина сил ушла на борьбу, на оборо час очень горько, плохо, в двух словах не с к а ­ жешь... Владимир Влади­ мирович предлож ил : «Н апиш ите. Это же тема». Сидела до глубо­ кой ночи на кухне и пи­ сала письмо. Это был тот случай , когда опять нельзя не сказать: «Бог - Он есть!» Приезд этого известного журналиста, его появление на суде, большая яркая статья с публикацией моего пись­ ма в майском номере «Огонька» (№ 23 за 1990 г.) сыграли боль­ шую роль в полной побе­ де музея-заповедника is конфликте. В те годы «Огонек» был авторитетной трибуной, с огромным невиданным тиражом. Ну, а о суде стоит все-таки вспомнить. Второй секретарь Суздальско­ го райкома партии А.Е. Илларионов сам пригласил самого известного, ав­ торитетного адвоката - Николая Николаевича Атабекова. Маститый мэтр, интеллигент, он с первых же слов своей подзащитной как-то увял, опустил глаза. Судите сами. Насчет воровства и тюрьмы вопрос сразу отпал, когда суду были предъявлены документы: нет, не было, не заводилось, не вноси­ лось... А вот дальше обвинения были «гюстрашиее» - политические. Н. Струкова признавала, что музей-заповедник - лидер среди музеев, ио со значением оговаривалась: это, мол, «за золоченые купола, реставрацию и архитектуру, на которых коммунистического воспитания не построишь».