b000002463

Появлялись интересные документы, лагерные письма, фотографии, вещевой материал. Ирина Казимировна Янковская, арестованная 22 июня 1941 года, после окончания 9-го класса, по обвинению в подготовке поку­ шения на вождя и за чтение стихов Есенина, сохранила лагерные номер и фанерный чемодан. Родственники Эрнани Чиваллери, итальянца, работавшего начальни­ ком отдела на заводе «Автоприбор» и приговоренного в 1937 году к рас­ стрелу за якобы подготовку диверсии на заводе, передали его инструменты, письмо семье от руководителя итальянской компартии Пальмиро Тольят­ ти с воспоминаниями о революционной деятельности Чиваллери в Турине. Родные капитана Флорищевского, осужденного на десять лет лаге­ рей, передали для выставки его гимнастерку, фотоальбом с заклеенным портретом Троцкого. У бывшего военного летчика М.Е. Марценюка, осужденного в 1940 году на шесть лет ИТЛ (исправительно-трудовой лагерь) за пребывание в финском плену, сохранилась летная телогрейка. И.Г. Силеиский, работавший в 1945 году конюхом в Харбине и осуж­ денный на пятнадцать лет ИТЛ «за помощь буржуазии и борьбу с рабо­ чим классом», с помощью сохранившегося лагерного сапожного инстру­ мента из транспортерной ленты сшил такие яге чуни, какие он шил в заключении. В открывшихся архивах были обнаружены сокрытые прежде под грифом «Совершенно секретно» документы о репрессиях, направленных против церкви и священников, о раскулачивании. Чем дольше продолжа­ лась работа над выставкой, тем острее вставал вопрос: почему эти репрес­ сии стали возмоягны, приобрели такие размеры, ушло ли это все в прошлое, или возможен возврат? Это волновало многих. М.И. Пирогова писала в письме: «Мы верили, верили в невиновность отца, но не умели и не знали, чем объяснить такой «позор» для нашей семьи». Елена Сергеевна Флорищевская из города Владимира в письме is прокуратуру, унге после смерти мужа, Иосифа Александровича, умершего на поселении в Красноярском крае после отбытия срока, писала: «Я считаю своим нравственным долгом, и ради своих де­ тей, очистить память о люем. муже от того незаслу­ женного позора, который нал на нас. Мне, быть может, скажут: о чем вы хлопочете, ведь ваш муж умер, и те­ перь для него безразлично, что о нем думают и говорят. Нет, это не так. Если бы он жил в безвоздушном про­ странстве, ни с кем не связанный, одиночкой, то и тогда не было бы безразлично, что тяготеет на памяти о нем».