b000002463

строить сарай, а если - электроотопление, то и лимиты не получим, да и денег на него не хватит. Где будут жить сторожа? До Владимира и до Боголюбова - около пяти километров. Разве найдешь смотрителей, кото­ рые согласятся ходить пешком такие расстояния. Надо строить двухквар­ тирный дом. Мой трезвый взгляд на положение всех раздражал, потому что нечего было ответить... И я не только говорила, но и писала письма в Управление культуры: нельзя откладывать решение этих вопросов. Строительство шло медленно, с перерывами до 1980 года, когда была выстроена кирпичная коробка с перекрытием. Качество работ, выполняе­ мых Владимирской реставрационной мастерской с привлечением студен­ ческого отряда Владимирского педагогического института, при отсутствии контроля со стороны инспекции Управления культуры, было недопустимо низким. Железобетонные плиты перекрытий опирались на стены на 4 см, вместо положенных 15 см, и возникла угроза их обвала (что и случилось позднее). В 1981 году решением Управления культуры строительство было законсервировано. Кирпичный корпус потихоньку разрушался, все зарас­ тало бурьяном. А тем временем музей-заповедник добросовестно изготовил первоклассные муляжи уникальных погребений, разработал тематико-экс- позиционный план, все археологические находки прошли научную обработ­ ку, то есть музей делал свое дело. Вот истинная правда о Сунгире. Обо всем этом я и рассказывала сонному корреспонденту «Правды». Но у него была ясно определена цель: все обвинения обрушить на Аксенову, это гораздо проще, менее хлопотно, эффектней, чем распутывать клубок по­ спешных, волюнтаристских, непродуманных решений, принятых и облис­ полкомом, и Управлением культуры, и реставрационной мастерской. Одним словом - задание корреспонденту было сформулировано. Но вернемся на конференцию. Я сидела и смотрела на президиум. Все молчали. Молчал А.Г. Ани­ кин, который прекрасно знал в деталях все изложенное; молчал бывший начальник Управления культуры Н.И. Сумкин (его к этому времени «ушли по болезни», но он присутствовал на конференции как член Пленума), а ведь это он подписал приказ о начале строительства; молчал В.А. Косткин, зам. начальника Управления культуры по реставрации, хотя он как специ­ алист знал, что начатое строительство бесперспективно, но не предпринял ничего для прекращения бездумной траты денег; молчал И.А. Столетов - главный архитектор реставрационной мастерской, подписав в свое время не проект, а картинку сооружения «коробки» в чистом поле, без тепла и энергоснабжения, что, конечно, являлось абсурдом. Сейчас, спустя 14 лет, когда я пишу эти горькие строки, я размыш­ ляю: почему никто из них ие встал и не сказал: «Причем здесь Аксенова? Сунгирь не входил в состав музея, строительство вело Управление культу­ ры. Только по его завершении здание должно было быть передано музею. Ведь Алиса Ивановна ставила абсолютно правильные вопросы!» Что удер-