b000002441

рит, жизни вкусил. Но как вспомню, говорит, бывало: дни идут, все меньше их остается, а начальник у меня сам знаешь какой строгий — вернусь, спросит: ну как, сделал дело, за которым посылали? А посылали его, чтоб он на местной фабричонке вагон мешков выбил — какие-то особо высококачественные меш- ки, их только в том городишке на фабричонке делали, они заводу, на котором мой знакомый работал, нужны были — чтоб какую-то продукцию в них упаковывать — позарез. Итак, значит, три раза охватывал Верещагина страх смерти. 47 Однажды Верещагин, закончив работу, стоял в инсти- тутской проходной, ожидая приятелей — куда-то там со- бирались пойти. А на проходной дежурила знакомая вахтерша-старушка, и Верещагин с нею разговорился. Бы- ла у старушки в тот день щека заклеена пластырем. Вере- щагин, естественно, полюбопытствовал, что за беда, не правнучонок ли повредил. А вот и не правнучонок вовсе, объяснила старушка, а росла у нее на щеке какая-то штучка, фурункул не фурункул, а что-то в этом роде: не то бородавка, не то воспалительный процесс. С молодости рос этот процесс, бабушка к нему сначала без внимания, а в старости за- беспокоилась: больно велик стал, с вишню, правнуков пугает, особенно младшенькую, ее целовать, а она в сле- зы — черненький такой фурункул, с вишню воспалитель- ный процесс, страшненькая, одним словом, бородавочка, вот бабушка и пошла к врачам с просьбой, чтоб отрезали. А те — руками замахали, в один голос: не прикоснемся, опасная это вещь, пусть уж существует, недолго, мол, осталось. Так бы и проходила бабушка с этой черной неприят- ностью остаток своих дней, если б приятельница не на- доумила: сходи, мол, к Андрею Афанасьевичу, замеча- тельная личность, чудотворец, светило; может, он что сделает. И, представьте, сделал, отчекрыжил бородавку, правда, не сразу. Сначала травы приложил, а может, и не травы, а химическое вещество. А когда отрезал — эти же травы, а может, другие, точно неизвестно. На первое 90