b000002441

вом. Он мог выдуть вакуумную колбу любой формы и размеров. Он мог отъюстировать спектрофотометр, почи- нить цветной телевизор и японские часы фирмы «Сейко», в пять минут наладить вышедший из строя самописец, расщепить пластинку слюды толщиной в микрон. В ав- токлав, где не предусмотрено измерение температуры, он мог вмонтировать термопару, просверлив в корпусе дырку, и, несмотря на это, автоклав держал вакуум так, будто никакой дыры в нем не было. К Васе устанавливалась очередь. Он был нужен всем. Он был завален работой. Его просили, умоляли. И Вася сам устанавливал сроки: кому через неделю, кому через месяц, кому через два. А если благоволил к просившему, мог в тот же день. И всегда исполнял работу так, что о нем говорили: «Золотые руки у этого Васи! Мастер!» А доктор наук Несгибайло долгое время выклянчивал у начальства разрешение на опыт. Его спрашивали: хо- рошо, мы вам разрешим, но когда ждать результатов — через неделю? через месяц? а, может, завтра? Несгибайло отвечал: через полтора года. Ладно, ему разрешили. Через полтора года он сказал: ничего не получилось. Он бы мог этого и не говорить, все сами прекрасно видели, что доктор наук Несгибайло позорно опростово- лосился. Полтора года огромный автоклав без перерыва пожирал сотни киловатт энергии, чтоб поддерживать придуманную Несгибайло температуру и давление, а ког- да по прошествии указанного срока, при большом сте- чении народа, автоклав торжественно вскрыли, то со дна его наскребли горсть грязных камешков, никакой цен- ности не представлявших. Ни научной, ни практической. Доктор наук Несгибайло сник, и теперь в него мог плевать каждый. И хотя никто в него не плевал, он все равно ходил как оплеванный. А Вася ходил гоголем и раздавал сроки: кому день, кому месяц. И всегда исполнял — веселый и уважаемый. Он должен был прожить сто лет. Вообще-то он мог бы жить вечно, потому что судьба ничем не огорчала его, не старила, но природа, к сожалению, распорядилась так, что умирают решительно все. Во всяком случае, хоть сто лет Вася должен был жить. А может, все-таки и веч- но. В конце концов, смерть не такое уж сердитое правило, чтоб совсем не знать исключений. А доктор наук Несгибайло спасался от инфаркта инъекциями камфары и валидолом под язык. 80