b000002441

нии с океаном внешнего мира, это для них вся боль и счастье жизни во внешнем. Наверное, теперь понятно, почему Верещагин с такой легкостью сказал директору: «Не нужна вам моя идея, так и не надо». 36 А директор продолжал говорить, Верещагин на него уже руками махал: мол, хватит, все, договорились, но тот не унимался. Видно, ему не столько Верещагина, сколько себя самого была нужда убедить. «Созданная вами, дорогой Верещагин, модель кристал- лического сообщества может существовать только на бу- маге,— говорил директор.— Ибо ее первородный грех — вероятностность. Для каждой частицы, входящей в со- общество, возможны два равновероятных состояния. При одном она будет соблюдать законы сообщества, при дру- гом — нет. Если бы ваш К р и с т а л л состоял из одной- единственной частицы, шансы на успех его создания были бы равны пятидесяти процентам. Но ведь речь идет о квадриллионах частиц, стабильность сообщества практи- чески равна нулю, ибо если хоть одна частица окажется в противоположном состоянии, а окажутся, без сомнения, миллиарды, то все разлетится в пыль, вдрызг, в щепки — не исключено, что в том числе и наш институт. Как тог- да будем жить: я — без института, вы — без идеи? Вы понимаете, что такое молодой ученый без идеи? На него никто не захочет смотреть всерьез! А сейчас вы человек с идеей. На вас смотрят и говорят: этот человек — с иде- ей». «О боже! — вдруг громко вскричал директор.— Где мои молодые годы и мои идеи? О, вернуть бы!» — И вы- пил залпом одну за другой обе рюмки коньяку, но за- кусить ему было нечем, так как все конфеты Верещагин съел. 37 В пореловском институте керамических сплавов ра- ботали Мастера. И самым умелым из них был Вася. А самым неумелым — доктор наук Несгибайло. Когда готовился очередной опыт, все шли к Васе. Вася работал механиком, электриком, а также стеклоду- 79