b000002441

Красильников.— Бегун, считающий секунды, никогда не поставит рекорда, даже если очень хорошо подготовлен. Необходимо испытывать наслаждение и азарт от самого бега, вы понимаете почему? — Верещагин не ответил. Оскалившись, он грыз нитку.— Род человеческий давно прекратился бы, если б люди занимались любовью ради одного результата,— продолжал Красильников.— Что вы скажете о мужчине, который в минуту жарких объятий думает такую думу: может, от сегодняшних ласк никто не родится и я напрасно тружусь? Дети и открытия, Вере- щагин, рождаются от удовольствия, а не от забот. Запом- ните это, живите пением, не цепляйтесь обеими руками за песню — пусть летит. Наслаждайтесь процессом, не ждите выгод от результата, не пожирайте непослушных детей своих, за это был оскоплен гурман Хронос, не ду- майте, что Господь Бог создал вас для вас же, помните, что вы — средство, а не цель, процесс, а не результат, человек — знак умножения между двумя цифрами, а не одна из цифр, зарубите это себе на носу и не носитесь с собственной персоной как дурень со ступою, любовь, обращенная внутрь, порождает беспокойство о будущем, влюбленные в себя всегда деловиты и озабоченны. Вы заме- тили, в последние годы все больше появляется деловитых и озабоченных людей?» Зазвонил телефон, Красильников посмотрел на него с грустью. «Если б вы только знали, как не хочется вста- вать со шкуры убитого медведя»,— сказал он. «Разве этот медведь убит? — спросил Верещагин, оторвав рот от все еще не перекушенной нитки.— Вы и убили».— « С ума сошли! — сердито сказал Красильников, а телефон все звонил и звонил.— Я никогда никого не убивал. Этот мед- ведь был моим другом, он умер от старости двадцать девять лет тому назад».— «Я понимаю, почему вы говори- те «убит»,— сказал Верещагин.— Вы имеете в виду, что смерть — всегда убийство».— «Вы правильно поняли мою мысль»,— похвалил Красильников. «Давайте я сниму трубку»,— предложил Верещагин и встал со шкуры. «Вы же не знаете, что в нее сказать,— остановил его Красиль- ников.— Что вы в нее произнесете?» — «Сначала я произ- несу: «Алло»,— сказал Верещагин. «Я никогда не гово- рю: «Алло»,— возмутился Красильников.— На том конце провода будут страшно удивлены, когда услышат: «Ал- ло». Я всегда говорю: «Слушаю».— «Я скажу: «Слу- шаю»,— согласился Верещагин. «А потом? — спросил 61