b000002441

красотой еще в юности и за многие десятилетия собрал замечательную коллекцию, в которой имелись такие уни- кальные экземпляры, как, например, золотая пуговица от кальсон великого французского писателя Бальзака или латунная пуговица с мундира рейхсмаршала Кейтеля, оторвавшаяся в тот момент, когда Гитлер тряс его за груд- ки, узнав о поражении под Сталинградом. Эту пуговицу Красильников недавно выменял на полутораметровую с тридцатью четырьмя вкладышами матрешку у одного молодого западногерманского саксофониста, отец которо- го был то ли адъютантом при Гитлере, то ли стеногра- фистом рейхсканцелярии, или еще кем-то и лично при- сутствовал при тряске Кейтеля. Всего у Красильникова было около шести с половиной тысяч замечательных пу- говиц, некоторые из которых он пришивал на видных ме- стах своей квартиры, предварительно приклеив к стене ко- мочек бархата или другой толстой ткани. Впоследствии Верещагин превзошел своего учителя: к сорока шести годам он собрал коллекцию гвоздей, не имеющую себе равных в мире — самый большой гвоздь коллекции весил одиннадцать килограммов, а самый ма- ленький можно было разглядеть только под микроско- пом — такие гвозди применяются генетиками-экспери- ментаторами, когда им нужно прибить к клеточной хро- мосоме какой-нибудь лишний ген в целях дальнейшего научного развития. Но все это потом. Целых четверть века понадоби- лось Верещагину, чтоб собрать такую замечательную коллекцию. В настоящий момент он обладал всего лишь одним гвоздем, найденным в грязи, со шляпкой в виде океанской черепахи, а Красильников — шестью с полови- ной тысячами пуговиц и одну из них пришивал к медве- жьей морде. «Не стану я натирать ее суконкой,— сказал он и, встав с медвежьей шкуры, пошел к зеркалу, где не- сколько секунд удивленно рассматривал свое отраже- ние.— Оказывается, я в трусах,— сообщил он Верещагину и, вынув из ящика письменного стола желтый спортивный костюм, ловко натянул его на себя.— Совсем другое де- ло! — сказал он улыбаясь в зеркало и гладя свои бедра, ляжки и живот.— Когда ты умный и талантливый, то очень хочется себя любить. Вам хочется себя любить, Ве- рещагин?» — спросил он. «Еще бы! — ответил Верещагин.— Мне тоже хочется себя гладить». 59