b000002441

ции — не делать этого, а профессор Красильников резко сказал: «Дайте!»— и, не брезгуя, взял в руки — не об- ломок зуба, а обслюнявленное не ч т о , зуб сломавшее. То был розовый камушек, формы странной и неловкой, его очертания были непривычны, но в них угадывалась геометрия, еще не созревшая настолько, чтоб восхищать, но на пути к этому,— все стали высказывать предполо- жения: «Пракристалл! Микрометеорит! Философский ка- мень!» — «Не выбрасывайте, потом исследуем»,— сказал профессор Красильников и вернул камушек Верещагину. Кстати, о н е с о з р е в ш е м н а с т о л ь к о , чтобы в о с х ищ а т ь . Именно им мы восхищаемся больше, чем уже созревшим для восхищения. Восходящее к вершинам совершенства для нас пленительнее, чем уже на вершину взошедшее. Такой наличествует в нашей жизни парадокс. А дело вот в чем: мы всегда желаем для себя счастья в будущем, а не в настоящем. Спросите любого человека: единственному дню счастья, который для тебя выделен, когда лучше быть: сегодня или завтра? — и он ответит, что завтра. Потому что если счастье — завтра, то ожида- нием его можно наслаждаться и сегодня. Перенос счастья на будущее — способ продлить его. Именно поэтому нам нравится восходящее, а не взошедшее. Юная девушка, обещающая стать красивой, производит на нас большее впечатление, чем уже готовая красавица; предвкушая завтрашнее совершенство, мы сегодня можем подождать. Нам приятно засыпать с мыслью, что утром нас встретит более совершенный мир. А ведь самое главное в жизни — это с каким настроением засыпаешь... Однако хватит. Мы не научный трактат пишем, нам пора возвращаться к Верещагину. Прошло два или три дня, Верещагин широким шагом удачливого человека вошел в лабораторию и спросил у лаборантки Светы: «А куда подевался спектрограф? Вот тут на подоконнике стоял». «Так он же испорченный был,— ответила Света.— Из него половину внутренностей студенты растаскали». «Знаю,— сказал Верещагин.— Но — куда подевался?» «Я его в коридор вынесла, чтоб пыль не собирал»,— объяснила лаборантка Света. Но в коридоре спектрографа не было, а на складе зав- хоз сказал: «Я такое барахло обратно не брал»,— нигде не обнаружился спектрограф, исчез он, и след его про- стыл. У, женщины! От них все зло. Они выбрасывают по- 45