b000002441

спрашивает он. «Я услышал из кармана громкий треск и сразу понял, что остался без мундштука, я сам его делал, огромный труд, красивый вышел, просто чудо, да ты ви- дел,— говорит Верещагин.— Очень просто».— «Как?» — спрашивает директор. «Давай я еще раз сделаю кри- сталл».— «Еще раз! — кричит директор.— Ты угробил седьмую печь, ты сжег импортный нагреватель, магнит- ную пушку, а их всего два в институте!.. Что же, угробить и вторую?» — «Угробить!— советует Верещагин.— Это все потом окупится. Ты не жалей».— «Ты же говорил, он не дороже ваты,— уличает директор.— А теперь: не жа- лей».— «Я имел в виду массовое производство,— оправ- дывается Верещагин.— А вообще-то... Говоря честно... Знаешь, я тебе, конечно, соврал...» — «Вот! — кричит ди- ректор и бледнеет с такой скоростью, с какой Юрасик не успевал краснеть.— Соврал! Соврал! Я это чувствовал! Я с самого начала в душе не верил! И ты называешь это соврал? Боже мой?» — «Да,— говорит Верещагин.— Я преувеличил. Или, можешь считать, преуменьшил. Он, конечно, дороже ваты».— «Какой ваты! — раздражен- но говорит директор, в отчаянье машет рукой.— Ты что имел в виду— «соврал»?! Не вообще?» — «Что — вооб- ще?» — не понимает Верещагин. «Слава богу, что не во- обще»,— директор облегченно вздыхает, нормальный цвет возвращается на его лицо, но в этот момент открывается дверь, и в кабинет входят две белые фигуры, двое муж- чин в медицинских халатах. Один из них толстый, и ли- цо у него добродушное, другой же, наоборот, худ и лицом темен. Зато оба высоки ростом, широки в плечах, а худой к тому же с огромными ладонями, которые, как вошел, так сразу же стал вытирать о халат: видно, они у него имели склонность к потливости. «Здравствуйте,— гово- рит, войдя, толстый, а худой только кивает.— Мы к вам»,— при этом, не сговариваясь, оба дружно смотрят на Верещагина, поскольку обладают высокоразвитым про- фессиональным чутьем и давно научились отличать нор- мальных начальников от ненормальных подчиненных. «Мы к вам»,— говорят они, входя в директорский ка- бинет, но на директора и не смотрят. Однако директор сам заявляет о себе. «Нет, нет,— го- ворит он направляющимся к Верещагину санитарам.— Подождите». И решительно становится на их пути; похоже, он готов лечь за Верещагина костьми. «Вы вы- зывали?»— спрашивает его добродушный. «Вызывал,— 474