b000002441

бы мужичков, Алексеевых парочку бы, потому что силен в своем буйстве поразительно, почти до потолка легко подпрыгивает, а ведь сорок шесть уже... смеешься, а мне каково, бывший мой сокурсник, вместе университет кон- чали, больших способностей был парень, а теперь пры- гает, пляшет, не подступись, главное, чтоб без громогла- сности, чтоб слух, так сказать, не вышел на площадь... И, сказав все это, положив трубку, директор падает на стол головой с таким стуком, с каким падают на стол головой предатели. И тотчас же дверь кабинета распахивается. Будто в стол была вмонтирована незаметная тайная кнопочка, связанная с дверью, и директор нажал на нее, падая го- ловой. Но если б в столе такая кнопочка имелась, она бы спружинила и вышеописанного громкого удара головой об стол не получилось бы. Поэтому естественней предположить, что дверь распах- нулась от других причин. Не было никакой кнопочки. А предательство было. Ну, а после того как дверь распахнулась уже во всю ширь, стало возможным с полной уверенностью заявить, что дело не в кнопочке. Потому что в кабинет входит Верещагин. Это он распахнул дверь. Верещагин входит бледный, собранный, энергичный. И в скорости, с какой он приближается к столу, сказы- вается еще разгон, взятый на седьмом этаже. «Слушай, Пеликан,— говорит Верещагин, в его голосе нет уже прежней оторванности от тела.— Ты считаешь меня сумасшедшим, я знаю. Может, ты уже санитаров вызвал? » «Никого я не вызывал!»— отвечает директор — сер- дито, нахмуренно. Лжет. «Слушай, Пеликан,— говорит Верещагин.— К р и с - т а л л был на самом деле. Вернее, он есть. Но он уплыл. Ты должен мне поверить. Кто-то отпер дверцу сейфа». «Кто же мог ее отпереть?»— спрашивает директор. Время тянет. «Любой,— говорит Верещагин.— Я бросаю ключи где попало. Я допускаю даже, что сам забыл запереть. Но все это второстепенные детали. Главное, К р и с т а л л был. Он есть». «Был, да сплыл»,— говорит директор. Он ждет сани- таров с минуты на минуту. «Ты засадишь меня в психбольницу, а через десять 470