b000002441

нулся и крикнул еще: «Не смейте звонить в «Скорую помощь»!» И только после этого покинул цех окончатель- но. Он бежал вверх по лестнице, позабыв о лифте и недо- леченном на курорте сердце, думая только об одном — что не хватало ему еще, чтоб весь город узнал о таком позоре: сотрудник его института оказался умопомешан- ным, и не просто какой-нибудь ученый, звезды хватающий с неба, не чудаковатый схимник не от мира сего, не книж- ный червь с мозгами набекрень, не безответственный те- оретик, витающий в облаках, а тот, кого он совсем недав- но собственноручным приказом назначил на должность начальника опытного цеха, выполняющего важную го- сударственную задачу: заваливать иностранные рынки синтетической бижутерией, за которую платят позарез необходимым стране неподдельным золотом. Он добежал до второго этажа, но тут силы его кончи- лись, он вынужден был вспомнить о лифте и сесть в него, но второпях нажал не ту кнопку и был вознесен на седь- мой этаж, откуда спускался уже пешком, с каждой сту- пенькой становясь все спокойнее; на ковры своего третьего этажа он вступил уже важный и степенный, с легкой деловитой нахмуренностью в лице, твердым, уверенным шагом — так бывает всегда, потому что спускаться лег- че, чем идти вверх. А Верещагин еще с полчаса похватал ртом и руками воздух, танец его постепенно становился все медленней и тяжеловесней, не теряя, однако, высокого смысла, затем наступил момент полного иссякновения физических сил, Верещагин грузной поступью добрел до операторского сто- ла, сел в ободранное креслице и рухнул щекой на телефон, который тотчас же и зазвонил. Телефон звонил и звонил, а Верещагин лежал на нем щекой и лежал, не шевелясь даже, и операторы — Аль- вина, Юрасик, Геннадий и Ия, стоявшие рядом, не смели потревожить обессилевшего своего начальника, а может, они и не слышали звонка, так бывает: когда у людей большая печаль, они посторонних этой печали раздра- жителей не фиксируют. Однако человек на другом конце провода сдаваться не думал, оказался субъектом настырным, а может, у него других срочных дел не было,— одним словом, он не клал трубку, телефон все звонил и звонил до тех пор, пока Верещагин, наконец, не зашевелился и не сполз лицом с телефона, трубка при этом с аппарата свалилась, и Ве- 467