b000002441

19 Азарт той поры, когда он сотрясал город взрывами, пробудился в Верещагине. И опять ему мешали все — сторож кричал, что после полуночи пребывание в универ- ситете запрещено, завхоз не выдавал нужный прибор, а когда после клятв и заверений, что Верещагин будет с ним крайне осторожен, наконец выдавал, то обнаружива- лось, что прибор давно сломан, приходилось тратить драгоценные часы на изучение его скучной схемы и ре- монт, Верещагин давился яростью, слезами, приходил в отчаянье оттого, что дни проходят бесполезно, что время мчится как недогруженный состав, оглушая своим пусто- порожним грохотом так хорошо задуманную весну, а од- нажды вечером он вошел в лабораторию и не увидел сто- ла, на котором днями и ночами собирал и отлаживал свою установку,— длинный такой был стол, на нем приборы и блоки, и проводочки между ними, все стояло на своих единственных, после кропотливых поисков найденных местах, и вот исчез стол, нет его, унесли, оказывается, в банкетный зал, поскольку там некуда было ставить яства для торжественного ужина по случаю присвоения ученой степени кандидата наук старшему преподавателю кафед- ры русской литературы с каштановой бородкой и бархат- ным баритоном,— не хватало столов, хоть лопни,— каш- тановая бородка избегалась вся, а бархатный баритон ис- кричался весь, пока наконец не нашли — в радиотехниче- ской лаборатории, а всю ерунду, которую на этот удобный длинный стол какой-то студент наставил, смели, прово- дочки, конечно, разорвали, все наспех грудой в угол ски- нули; Верещагин, увидев это, вскрикнул, взвизгнул и исчез — все, кто слышал этот вскрик, думали, навсегда, а через час в лабораторию ворвался профессор Красиль- ников и кого-то там, кажется, побил, впрочем, это ложный слух, не дрался Красильников; может, только разок за каштановую бородку дернул, по-настоящему он рукам во- ли никогда не давал, но скандал устроил свирепейший,— это уж точно, это факт, после которого к Верещагину в лабораторном корпусе стали относиться не то чтобы с почтением, а как-то почти даже с подобострастием; зав- хоз и сторож, встречаясь с ним, шапки ломали, но уста- новку пришлось собирать заново, спешно, днем и ночью; сторож в лабораторию под утро чай приносил. И вот одна- жды в полдень Верещагин жутким голосом крикнул: 42