b000002441

«И так надо во всем,— продолжал он.— Видать, где вред, а где удовольствие, и отделять одно от друго- го, как желток от белка. Он, понимаешь, норовит про- скользнуть вместе с удовольствием, а ты гляди в оба, не позволяй. Я один белок ем, желток мне нельзя, пе- чень от него болит, я ее загубил, когда твою мать в ин- ституте обучал, но не жалею, потому что положительные результаты есть. Я здоровьем не поскуплюсь, если это целесообразно. А от желтка один вред, я его не ем. И так во всем надо разделять: удовольствие в одну сторону, вред — в другую и вон его». Тина опять не отвечала. Первое время она не реагиро- вала на дяди Валины слова просто потому, что не хоте- лось говорить, но потом удивилась продолжительности своего молчания, оно ей понравилось, и с этого момента она молчала уже сознательно, из принципа. Так часто бывает: сначала просто хочется, а потом берешь за правило. 190 А вообще наша жизнь выглядит примерно так. Сначала сотворил Бог мира здание — семь этажей. Потом человека. И дал Бог человеку плоть, и дал Бог человеку, по- думав, душу. «Зачем даешь так много? — спросил Бога червь.— Мне — одну плоть, ангелу — только душу, а этому и то и другое. Зачем? «Развлечься хочу,— объяснил Бог.— Глянь, как по- тешно они сожительствуют». Смотрит червь — действительно потешно: то душа плоть белым крылом в черное темя лупнет, то плоть душу желтой челюстью за розовое горло схватывает. И так — год за годом, временем длинным, как тень на закате. Пока не обессилеют оба и не взмолятся: Госпо- ди, рассели нас! «Ну, так и быть»,— по-доброму усмехается натешив- шийся Бог и оглядывает сооруженное им мира здание, прикидывает: кого куда, чтоб подальше. И решает: плоть — в подвал, душу — на самый верхний, седьмой этаж — лифтом. И червь ползет к червю, и ангел летит к ангелу. О, человек, потеха Божья! Нет тебя больше! 433