b000002441

и два, и три мог бы прошагать, он и сутки пер бы на- встречу этой свадьбе, хотя, конечно, нелегко знаменос- цу — и древко массивное, и алое полотнище, плещущее на ветру, из толстого натурального шелка, получаемого путем обкрадывания маленьких желтеньких гусениц, называемых, в виде компенсации за грабеж, довольно красиво, по-латыни: Платисамия цекропия — рвется из рук. 185 А теперь притча о гусенице. Или, скорее, басня. Полз червяк, а навстречу ему — гусеница. Посмотрел червяк на нее и говорит: «Ты мне подходишь. Давай жить вместе».— «Давай»,— сказала гусеница, и стали они жить вместе. Вместе играть, вместе ползать, вместе вести разговоры о жизни. «Как хорошо я ползаю! — похвалял- ся червяк перед гусеницей.— Не правда ли?» — «Прав- да,— соглашалась гусеница. — И я тоже хорошо ползаю, разве не так?» — «Хорошо, — подтверждал червяк.— Недаром я тебя выбрал в спутницы жизни. Мы оба с тобой рождены очень хорошо ползать, поэтому и подхо- дим друг другу». Но иногда червяк заползал в землю, и гусеница, скучая, ждала, когда он выползет обратно. «Мне тоже очень хочется куда-нибудь заползти,— жаловалась она червяку, когда тот возвращался к ней. — Только в зем- лю я не умею». «А куда ты умеешь?»— спрашивает червяк. «Не знаю,— вздыхала гусеница.— Чувствую, что умею, но куда — не знаю».— «Может, ты в небо заползать уме- ешь? — шутил червяк и громко хохотал: мужчины любят высмеивать тех, кто уступает им в хитрости, силе или уме.— Если не умеешь заползать в землю, как я, то, мо- жет, в небо?»— повторял он полюбившуюся шутку и хохотал еще громче, гордясь собой и даже однажды вы- сказавшись в том духе, что он-де сделал гусенице боль- шое одолжение, взяв ее в спутницы жизни, то есть осчастливил, и что она должна ежесекундно помнить, кто он — умеющий заползать в землю, и кто она — не умеющая, и ценить его дружбу, как большой, незаслу- женный и даже расточительно-несправедливый подарок судьбы — выше всего ценится, полагал он, то, что доста- лось несправедливо. 418