b000002441

181 Один художник сидел перед холстом и рисовал кар- тину. В правой руке он держал кисть, в левой — палитру с разными красками: синей, зеленой, желтой, голубой, черной, фиолетовой, коричневой, белой, оранжевой и красной. И тут к нему в мастерскую вошла одна знакомая да- мочка и спросила: «Что вы сегодня рисуете?» «Я рисую негра»,— ответил художник и обмакнул кисть в голубую краску. Эта дамочка часто приходила к художнику, главным образом по вечерам, и, ожидая, когда он кончит рисо- вать, чтоб заняться ею, задавала ему различные вопро- сы, касающиеся искусства. «Но зачем вам столько разных красок, если вы рисуе- те негра?» — спросила она на этот раз. «Как просто было бы рисовать негра, если б вся задача заключалась только в том, чтоб сделать его чер- ным»,— ответил художник знакомой дамочке и маз- нул ей по роже кистью, чтоб она не задавала дурацких вопросов. «Ха-ха-ха!»— захохотала дамочка. Она обра- довалась, что художник отвлекся от картины и зани- мается уже ею. 182 Он выплывает из керамического сосуда и, сразу же приобретя форму шара, висит в воздухе, слегка пульси- руя. Он вздрагивает от верещагинского вздоха и пытается отплыть в сторону, Верещагин ладонью преграждает ему путь, ласково возвращает на прежнее место, он чуть тепловат на ощупь, почти невесом, упруг и податлив, но разорвать его невозможно, он пульсирует, как сердце, но прозрачен и бесцветен, он похож на медузу, висящую посреди океанской глубины, но прозрачнее медузы, он имеет форму шара, но это когда его не трогают, от при- косновения он меняет форму, становится мячом для рег- би, диском, веретеном, но разорвать его невозможно. Он так прозрачен, что почти невидим, и если кто-ни- будь вошел бы в цех, то обязательно бы спросил: «С кем это ты здесь разговариваешь, Верещагин?» Потому что Верещагин разговаривает с кристаллом. 410