b000002441

170 А вот и притча. Идут Лев и Заяц. Видят, лежит пиро- жок. «Он с капустой,— говорит Заяц.— Значит, его дол- жен съесть я».— «Нет, с мясом,— возразил Лев.— Я его съем». Решили: кто окажется прав, тот пусть и съест. Разломили пирожок — он с капустой. Лев взял и съел. «Несправедливо! — закричал Заяц.— Ведь прав ока- зался я!» «Ты прав,— согласился Лев.— А я — Лев» . 171 Только возлюбленные и дантисты — кто еще так близ- ко наклоняет к нам свое лицо? Только дантисты и возлюбленные — кто еще так вни- мательно смотрит нам в рот? Только возлюбленные, только дантисты способны при- чинить нам такую боль. Верещагин говорит все это зубной врачихе. Он что-то с утра сегодня настроился шутить. Наверное, потому, что ночью не спал. Сон у кого угодно отобьет охоту шутить. Конечно, пребывание в зубоврачебном кресле тоже у кого угодно отобьет охоту шутить, но Верещагин шутит еще до того, как садится в кресло. Он открывает рот широко, как бегемот. «Это зуб муд- рости,— говорит зубная врачиха.— Они очень нестойкие. У большинства людей приходится удалять еще в моло- дости».— «Мне — сорок шесть»,— сообщает Верещагин. После бессонной недели он выглядит на все сто сорок шесть. Ужасно он выглядит. А туда же — шутит. Зубная врачиха ищет нужный инструмент. Берет одни щипцы — кладет обратно. Берет другие, рассматривает — тоже обратно. Берет третьи. А может, они и не щипцы называются. Клещи. Верещагину нравятся эти щипцы-клещи. Потому что они никелированные и блестят. Он решает, что купит себе какие-нибудь. Повешенные на стенку, они оживят интерьер любой квартиры. Будут блестеть красиво и опасно. Зуб скрипит, как ржавая дверная петля. Он трещит, как сухой хворост — в костре или когда его об колено. Раздается звон, будто выбили стекло. Боль. Треск... Вне- 378