b000002441

Свершая это аутодафе, он был уверен, что оставит крест на своей первой неудачной попытке войти в науку, но, как говорится, человек только полагает, а располагает Бог,— через несколько дней Верещагин вдруг получил еще одно письмо, на этот раз с грифом местного универ- ситета, написанное от руки с такой корявостью, которой позавидовали бы ассиро-вавилонские каллиграфы, однако подпись была выведена очень разборчиво, печатными буквами: «Профессор Красильников». Этот профессор Красильников просил ученика девято- го класса зайти к нему на кафедру теоретической физики в любой удобный для него день — во вторник или пят- ницу, и в какое захочет время — с пяти до семи ве- чера. Верещагин пошел в пятницу. Впоследствии он сотни раз бывал у Красильникова, но откуда тот узнал о его реферате — навсегда осталось для Верещагина тайной: в первую встречу постеснялся спросить, а потом забыл. Не имело уже значения. Так что и не тайна это вовсе. Тайна жжет сердце и гложет мозг. 13 На физико-математический факультет Верещагин не прошел по конкурсу. Все экзамены он сдал на «отлично», но по сочинению получил тройку. И тогда состоялся странный разговор между профес- сором Красильниковым и старшим преподавателем ка- федры русской литературы, принимавшим вступительный экзамен. Профессор Красильников остановил старшего препо- давателя на лестнице и попросил уделить ему три минуты для личной, как он сказал, задушевной беседы. Старший преподаватель так давно работал в универ- ситете, что, хотя не имел ученой степени, был похож на профессора больше, чем профессор Красильников. Он носил каштановую бородку с проседью, а профессор Кра- сильников не носил. Встречая знакомых, он с достоинством наклонял голову, а профессор Красильников судорожно кивал. Когда к нему обращались студенты, старший пре- подаватель говорил баритоном: «Слушаю вас», а профес- сор Красильников трусливо убегал, восклицая фальцетом: «Некогда! Некогда!», а потом, как мальчишка, бежал 27