b000002441

Я человек сложный и скрытный, к тому же уважающий умственную деятельность, и если провозглашаю свою не- осведомленность в научных вопросах, то делаю это не из хвастовства, а по нужде и стыдясь. Нужда же вот какая: описывая жизнь Верещагина — человека, совер- шившего самое великое в нашей Галактике открытие, я о сути этого открытия ничего не говорю, и кое-какой непо- нятливый читатель, неправильно истолковав данное умол- чание, может подумать, что я играю с ним в прятки, что из каких-то корыстных соображений не хочу набросать две-три формулы, чтоб все сразу прояснить. А я просто не знаю — не то что две-три, а вообще ни одной формулы. Некоторые когда-то знал, но уже забыл. Ну, конеч- но, такие, как: е равно эм цэ квадрат или эс равно корню квадратному из сигмы от эм и на эс и квад- рат деленному на сигму эм и, где эс и — смещение и-элемента, а эм и — его масса,— такие я, конечно, еще помню, но ведь это вчерашний день физики. Фор- мулы же, которыми пользовался Верещагин, я, чест- но говоря, не то чтоб забыл, а даже никогда и не знал. Одним словом, приступая к описанию восторга Вере- щагина по поводу листка, найденного им под диваном, я хочу быть уверенным, что со стороны читателя не по- следует никаких упреков такого рода: мол, чувства героя автор доводит до нашего сведения, а что там на этом ли- стке за формулы — умалчивает, скрывает: хитрец, мол, ишь какую государственную тайну из великого открытия сделал. Не бывают, мол, великие открытия государствен- ными тайнами, а только мелкие. Претензий такого рода пусть читатель не предъявляет. Не осведомлен автор, и все тут. Ничего не поделаешь. Посочувствовать надо, а не упрекать. Так вот... После всяческих сердечных мытарств: после стояния с Тиной перед загсом и посещения ее матери с ломкой замка выбрал наконец Верещагин время изу- чить найденный под диваном листок и прямо-таки оша- лел, разобравшись в написанном,— стал бегать по ком- нате, выкрикивая непонятно что, но радостным голо- сом. Об этом листке, приведшем Верещагина в такое состоя- ние, я могу сказать лишь следующее: четверть века назад, заканчивая под зубную боль дипломную работу, Вереща- гин вдруг испытал божественное озарение, которое опи- 296