b000002441

нем состоит из трехсот пятидесяти семи жил, и хотя изоляция сверху очень тонкая, нежность провода обман- чива. Его не перерубишь и топором. Одним словом, японцы... Представьте, пробовали, не топором, топора у нас нет, совком для собирания мусора. Даже вмятин не возникает... Так вот, можно регулировать наклон спин- ки, но до известного предела. Здесь японцы, скажем пря- мо, не доработали. А директор не знал. Как-то во время планерки он хотел расположиться поудобнее, передвинул ползунковый регулятор и, как видно, превысил допусти- мый предел. Спинка отвалилась, сиденье встало на дыбы, то есть приняло вертикальное положение, и пожилой че- ловек рухнул на пол. Я рассказываю вам этот случай для того, чтоб вы поняли: если даже после такого происшест- вия он не вышвырнул креслице вон, то, значит, не расста- нется с ним ни при каких обстоятельствах. Оно ему полю- билось». «Полюбилось? — не понял Верещагин.— Ну и что?» «Полюбилось и — ничего»,— ответил главный. «Тогда гоните табуретку,— сказал Верещагин.— Хоть табуретка у вас есть? Больше вы ничего не отвинчи- вали? «Не прикасались,— заверил главный инженер.— Та- буретку я вам дам совершенно новую». 141 Мама Тины довольно симпатичная женщина. Она да- же угощает Верещагина чаем. Она смотрит на него уко- ризненно и, надкусывая шоколадную конфету, говорит: «Мы же с вами ровесники».— «Вряд ли,— отвечает Вере- щагин.— Я, пожалуй, старше».— «Тем более,— говорит мама Тины.— Вы, наверное, даже помните первый день войны».— «Конечно,— соглашается Верещагин.— Еще бы. Война началась, когда мне было десять лет».— «Вот видите,— говорит мама Тины.— А знаете, что нача- лось, когда десять лет было Тине?» — «Мода на длинные волосы? — спрашивает Верещагин.— Разрядка междуна- родной напряженности?» Мама Тины кивает: «И еще — люди полетели на Луну».— «Я понял,— говорит Вереща- гин.— В тот день, когда Тине исполнилось десять лет, два американца бегали по Луне и щелкали фотоаппарата- ми, а когда десять лет исполнилось мне, фотоаппарат еще 294