b000002441

Когда я представляю, как по цеху ходит следователь и, спотыкаясь о куски разорванной печи, спрашивает: а кто дежурил в день нарушения режима? Какие причины за- ставили его нарушить режим? — мне хочется бежать на край света от этого вашего эксперимента... И тем не ме- нее я согласен, товарищ Верещагин, да, представьте, согласен — не столько из уважения к вам лично, хотя и этот фактор имеет альтернативное значение, сколько из-за необыкновенной красоты предложенного вами рис- ка, именно этому обстоятельству принадлежит домини- рующая роль, я согласен, товарищ Верещагин. Когда вы планируете эксперимент?» Геннадий останавливает на Верещагине голубой взгляд. «В пятницу,— говорит Верещагин.— Или в воскре- сенье. Только я не знаю, какой недели. И вообще, Ген- надий, учтите, я большой выдумщик. Если бы вы знали, какие пакости мне приходится терпеть от странных су- ществ с Прекрасной Планеты... Больше половины того, что произошло со мной в жизни, произошло не на самом деле. Понимаете, можно сфантазировать любые необык- новенные события, и это будет ничем не хуже, чем в жизни. Но чтоб от фантазий разорвало печь, такого, по-моему, еще не бывало... Впрочем, это теории, Ген- надий. Если же говорить конкретно, то в одну из суб- бот...» 131 «Мы к вам уже в третий раз!» — закричала Вера, Тина же сказала: «Здравствуйте»,— и больше в этот день не разговаривала. Они просидели у Верещагина до вечера. «Проходите,— сказал Верещагин.— Располагайтесь как дома, а я пойду умоюсь и вернусь».— «Чего это вы умыва- етесь посредине дня?»— спросила Вера. «Мы пришли к вам слушать дальше сказку»,— сказала Тина — вот еще это сказала, но больше не произнесла ни слова. «Ага,— подтвердила Вера.— Мы пришли слушать дальше вашу галамитью».— «Ты хотела сказать г а л и м а т ь ю » , — поправил Верещагин. «Что хотела, то и сказала,— отве- тила Вера.— Г а л а м и т ь я — это совсем другое слово». «У меня в детстве тоже так было,— вспомнил Вереща- гин.— Я сказал и с п о д б о л ь я , а когда меня поправили, 268