b000002441

доучка, неудачник, жалкий отброс общества, ты недосто- ин носить гордое имя Хомо Сапиенс, в тебе нет ничего, за что тебя стоило бы любить...» Вы понимаете? Человек может нормально функционировать до тех пор, пока он знает, что в нем есть что-то, за что его можно любить... А я говорил себе: «Тебя не за что любить», и мне ста- новилось так горько, что мысль о необходимости прервать свое существование насильственным способом появлялась не раз... Но теперь другое дело! Когда я теперь задаю се- б е— с провокационной целью — этот вопрос: «Кто ты? За что тебя любить?», то у меня готов ответ: «За правди- вость! Да, я ничтожество, неудачник, отброс, но я человек редчайшей правдивости, я ношу в себе кристалл честности, который в других — умных, достойных, возвеличенных — что-то не часто встречается. Меня есть за что любить». И мысли о насильственном уходе из жизни не возникают больше. О каком самоубийстве может идти речь, если я горжусь собой. Да, я горжусь собой, в этом стыдно при- знаваться, но когда хочешь быть правдивым, стыд при- ходится отбрасывать. Извините меня, товарищ Вереща- гин, за откровенность, но я с презрением смотрю на жен- щин, которые меня не любят. Другими словами, я на всех женщин смотрю с презрением, потому что ни одна не любит... Что им в моей правдивости? Им прежде всего нужна внешность. Наверное, было б лучше, ес- ли б вместо правдивости я имел голубые как небо гла- за?» «Нет,— сказал Верещагин.— Правдивость нужна жен- щине больше голубых как небо глаз». «Вы так думаете или вы это знаете?» — спросил Ген- надий. «От честных мужчин дети жизнеспособнее,— сказал Верещагин.— Лживые люди плодят дегенератов».— «Вы это прочитали? — с надеждой спросил Геннадий.— Побыстрей скажите, в достаточно ли солидной книге! Вы даже не представляете, как эта тема меня волнует. Кто автор? Философ? Биолог? Музыковед?.. Впрочем, постойте, постойте!..— вскричал он, изумленно вытара- щив глаза, и Верещагин вдруг увидел, что они голубые.— Прочь книги, я вспомнил! У моего друга, научившего меня честности, у него есть сын — жизнь подтверждает высказанную вами мысль! Он часто и с любовью расска- зывал о своем сыне. Мальчику девять лет, а он уже учит- ся в четвертом классе, круглый отличник, свободно вла- 266