b000002441

он послал товарищу Верещагину научное вдохновение, для нас всех было бы большим счастьем участвовать в подобном эксперименте, я не хочу плохо отзываться о нашем прежнем руководителе, но его эксперимент дет- ская забава в сравнении с тем, что хочет сделать това- рищ Верещагин — кристалл из элементарных частиц! Та- кое дерзновение! Если нужно было бы пожертвовать для удачи своей свободой, я б отдал ее не задумываясь, а как вы, Альвина? Только прошу, пока никому ни слова. Об этом должны знать только мы с вами, да еще Юрасик и Ия. Не знаю, что ощущаете, Альвина, вы, но моя жизнь после разговора с товарищем Верещагиным наполнилась особым смыслом, потому что я больше всего на све- те люблю новое и рискованное, никем не пробованное, опасное,— увы, однажды мне уже пришлось попла- титься за это, но теперь, когда я стал экзистенциалис- том...» 128 Тина и Вера быстро идут по лестнице, но на площад- ке четвертого этажа Тина останавливается. «Что мы ему скажем?»— спрашивает она. «Ты этим свою голову не занимай! — сердито отвечает Вера.— Я скажу. Можешь быть спокойна, я найду что сказать. Пусть он откроет, я уж с ним заговорю. А ты молчи, дурочка, не беспокой- ся».— «Что ты ему скажешь?»— спрашивает Тина. «От дурочка!— удивляется Вера.— «Здрасьте!» я ему скажу». 129 Верещагин отключил печь, снял давление, убрал магнитное поле — розовая продолговатая сосулька на се- ребряной ниточке, драгоценный камень, известный всему миру под названием «Воспаленная гортань Аэлиты», медленно остывал в струе раскаленного специальным феном инертного газа. Обработка раскаленным инертным газом придавала кристаллам «Гортани» рекордную отра- жательную способность, кроме того, им нельзя было ос- тывать слишком быстро. При слишком быстром остывании в их полупрозрачных тельцах возникали внутренние, невидимые глазу, напряжения, и, когда впоследствии ювелир подносил такой кристалл к абразивному кругу, 263