b000002441

в троллейбусе эту историю... Озаренно хлопаю себя по лбу: вот оно — вознаграждение истинного! Еще неизвест- но, как бы все закончилось, если б инженер, в ответ на просьбу назвать желаемое вознаграждение, взял бы и брякнул: дайте мне миллион долларов! Не исключено, что ему показали бы фигу. Разумеется, не натурально, а фигурально: я много наслышан о воспитанности авст- рийцев и швейцарцев,— в особенности швейцарцев, но австрийцы если и уступают швейцарцам, то самый ничтожный минимум — минимум миниморум, как гово- рили древние римляне, так что я не думаю, чтоб предста- витель фирмы совал инженеру под нос грубую фигу из трех пальцев в ответ на его нахальное требование. Ве- роятнее всего, он сказал бы: «Извините, но это не в наших силах...» Или скорей «...не в наших правилах» — потому что в силах таки, в силах! — фирма баснословно богата, но — не в правилах, ведь речь идет о благодарности, а миллион долларов — какая же это благодарность, это грабеж! «Извините, это не в наших правилах»,— сказав так, представитель фирмы положил бы трубку. И все! Все! Вместо красоты — безобразие и, извините, пшик! Но советский инженер сказал: «Подарите десяток зажи- галок», и воспитанный швейцарец...» — «Австриец»,— поправил Верещагин, слушавший теперь очень старатель- но. «Извините, австриец,— сказал Геннадий,— положил трубку, пожелав ему спокойной ночи... И вот наутро вто- рой звонок — если первый был кульминацией, то этот, по- моему, уже апогей! — машина стоит у гостиницы, доку- менты выписаны на ваше имя, таможенная пошлина оп- лачена — как замечательно все предусмотрено! — в ба- гажнике вы найдете ящик с тысячей зажигалок — еще бы не найти! — «найдете» — это уже юмор, я обожаю юмор именно такого рода: тонкий и как бы ан пасан — такое выражение французы употребляют, когда хотят ска- зать: «между прочим»... Он, заметьте, не закричал еще вечером: да что там десяток, тысячу зажигалок дадим и машину впридачу! — эдакого купеческого «знай, мол, наших!» не было, подобной изящной воспитанности и бла- городной сдержанности нам еще учиться и учиться... Я очень много думал над этой историей, товарищ Вереща- гин, мне удалось извлечь из нее немало поучительных квинтэссенций, которые заняли надлежащее место в моей душе. Отчасти, можно сказать, благодаря этой истории я и решил стать экзистенциалистом...» 255