b000002441

Итак, Верещагин трясет руку девочке, девочка, крас- нея, хорошеет, ворона сидит на крыше своей клетки с ви- дом мрачным, но покорным — она уже привыкла, что сю- да то и дело врываются люди и с помощью грубой силы отнимают у нее добытое умом и хитростью,— значит, вот такая сцена происходит, и в этот момент Верещагин слы- шит — опять за спиной! — знакомый голос: «Здравствуй- те». Он оборачивается и — кого видит? Он видит девушку Тину, с которой познакомился посреди реки, от которой убежал вечером, о которой совсем недавно с приятной грустью вспоминал. Она стоит рядом с вонючей клеткой лисенка, смотрит сияющими глазами на Верещагина, а тот не находит ничего лучшего, как сказать: «Вы что тут делаете?» «Я здесь работаю»,— отвечает девушка Тина и принимается рассказывать Верещагину о живом угол- ке,— тоже не нашла ничего лучшего. Она рассказывает о вонючем лисенке, который должен питаться регулярно, о хомяке, кролике, вороне — все они, оказывается, долж- ны питаться регулярно, чуть ли не по часам, как какие- нибудь язвенники или инфарктники, кроме вороны, пита- ющейся безрежимно, чем бог послал, так как она свобод- на и летает по городу где хочет. А Верещагин в ответ, смеясь, рассказывает о своей беде: да, действительно, говорит, ваша ворона летает где хочет, у меня ключ украла,— ах, ключ,— да, ключ,— они оба, вместе — Ве- рещагин и Тина,— смеются, а девочка стоит в стороне, кусает губы, лицо у нее злое-презлое, ничего симпатично- го на нем не осталось, но ее можно понять: еще минуту назад ей горячо трясли руку, говорили ласковые слова, и вдруг — на тебе! — забыли, бросили, никакого внимания, ветрено поступил с нею Верещагин, бессердечно, завлек и бросил, долго теперь эта девочка не освободится от уверенности, что все мужчины негодяи. «Я тоже знаю одну ворону,— говорит Верещагин, возбужденный встречей.— Она живет у моих соседей, они собираются ее выбросить».— «Выбросить ворону нель- зя,— ехидно возражает обделенная вниманием девочка, мстит Верещагину.— Ее бросишь, а она взовьется». «Не взовьется, а погибнет,— поправляет Тина.— Если птица долго жила у людей, она уже не сможет самостоя- тельно добывать пищу». «Возьмите ее в свой уголок! — восклицает Верещагин.— Замечательная мысль, правда? Только у этой вороны большой недостаток...» — даже о 226